Розовые розы и зеленый мармелад

Сказала, пока температура не спадет — ни-ни!

От удивления глаза Анфисы — большие и круглые — стали еще больше и, конечно, еще круглей. Так показалось Владику.

— Сурово, — хмыкнула Анфиса и поежилась. — Но уж потерпи — ты же сильный.

— Я такой, ап-п-пчхии!!!

— Будь здоров! А как это тебя угораздило? А?

Признаваться Владику не хотелось ужасно. Конечно, Анфиса не станет над ним смеяться. Не то что это чудовище, которое сидело позади него и рисовало чертиков то на его воротничке, то на его парте. А стоило ему разозлиться — жутко веселилось.

— Мы с ребятами поспорили. Кто быстрее съест большую сосульку.

— И ты, конечно же, победил? Да?! — заволновалась Анфиса.

— Нет. Победил Артем. Обманщик! — с горечью произнес Владик.

— Как? Что? Почему?!

— Сосульки на вкус очень противные. И твердые. Серега зуб сломал, Димка губу отморозил.

— А Артем?

Владик скривился.

— Он ее на кусочки разломал и с пломбиром схомячил.

— Находчивый какой, — поразилась Анфиса.

— Угу. Папа выразился хуже. А я, дурак, плевался-давился. Апп-пчхии!!! Ребята его поколотить хотели. Всех обдурил — и он же победитель. Это неправильно! Несправедливо! Апп-пчхии-и!!!

Анфиса развела лапами.

— Если кто-то захочет тебя обмануть — он так и сделает. Если ты ему поверишь, конечно.

Видя, как ее маленький друг расстроен, Анфиса поспешила его утешить:

— Да плюнь ты на него! Выздоравливай поскорей.

— Да я уже выздоровел, а-а-а-аппчхи-ии!!! — тут Владик смутился и добавил: — Почти.

И шмыгнул носом.

— Вот чудеса: даже здесь, на десятом этаже, и то музыку слышно. А ведь она негромкая. Где это играют?

— В Звездной Будке, разумеется.

Снег за окнами потихоньку заметал и фонари, и дома, и прохожих. Он уже нахлобучил пушистые белые шапки всем деревьям — они ведь не могли убежать или спрятаться. Он уже напялил пушистые белые шубы на семейство снеговиков — на одной из аллей парка. И старой телефонной будке — тоже пришлось переодеться.

«А внутри у нее — волшебство и красота», подумала Анфиса. Зрелище снегопада за окном, как всегда, успокоило ее.

Внутри будки и впрямь была красота. Потолок и стены будки, некто, пожелавший остаться неизвестным, оклеил звездами. Золотыми и серебряными, вырезанными из фольги. Оклеил густо-густо! И каждому вошедшему сюда казалось, что он в открытом космосе.