Розовые розы и зеленый мармелад

— Надо Веронике Матвеевне сообщить. Сегодня же! Сейчас же! — заволновалась мама. — Где, где мой телефон?! Вечно он от меня прячется, словно живой... да где же он?!

— Меня потом загнобят и в классе, и в сети, — хмуро произнес Владик. — Или бойкот объявят.

— Но это нарушение врачебной тайны! А если кто-то из детей в соцсетях этим похвастается, смеяться начнет? Другие подхватят: ну, прикольно же — и понесется... Даже представлять себе не хочу! Кошмар...Такое нельзя оставлять! Что же нам делать? что?!

— Ничего, — пожал могучими плечами папа.

Минуту подумал — и налил себе еще чая, полную кружку. И взял две булочки с корицей. Еще подумал — и щедро намазал их апельсиновым вареньем. — Совершенно ничего. Ни-че-го.

— Но, Миша...

— Ир, они и без нас разберутся, если понадобится. Сами.

Взгляд папы — всегда добрый и веселый, неожиданно стал хмурым. И очень жестким.

— А парня нашего «психом» и «доносчиком» обзовут одноклассники и родители. Кто прав, кто виноват — разбираться не станут, сама понимаешь. Прилипнет намертво: зубами не оторвешь, ножом не отрежешь.

Смеяться будут — кто-то втихаря, а кто-то — в открытую, это в «лучшем» случае. А в худшем — вообще, затравят парня. Неудачная идея — поход к психологу.

— Неудачная, — грустно согласилась мама. — Но кто же знал?

На ее блюдечке скучало забытое в пылу разговора пирожное. Чай в чашке давно остыл.

— Может, другого врача найдем? — осторожно предложила мама. — Не у всех ведь дети такие... гм-м!.. предприимчивые. А, Миш?

Папа сверкнул глазами.

— И что теперь? Каждого «душеведа» проверять?

— Но...

— Я сказал: нет. И точка!

— А как...

— Сами что-нибудь придумаем. Ты ж у нас умница, да и я, вроде, не дурак.

Он подмигнул жене и налил ей свежего чая. Горячего, пахнущего высокогорными травами. Алтайского.

Владик, на радостях, добрался и до «моцартинок». И съел их, одну за другой, три штуки. И потянулся еще и за четвертой... «Ой, Анфиса!», внезапно вспомнил он. Она обещала придти в гости этим вечером. Ух, какая башка дырявая..

.а ведь он еще не старенький. Кое-кто мог бы ехидно заметить, что у него от сладкого все мозги слиплись. Но про этого «кое-кого» (точнее, эту) думать совсем не хотелось. Особенно сейчас.

Владик украдкой опустил конфету в карман.

У себя в комнате (или в «кабинете», как говорил папа) он ее спрятал. Очень надежно и, разумеется, от самого себя. Бывает ведь: задумаешься, прочитав новую книгу или сходив на крутую выставку. Или послушав музыку. Или классное кино посмотрев.