Розовые розы и зеленый мармелад

«Ну, посмотрим», мысленно усмехнулась Анфиса и, на секунду, сжала кулачки.

Площадку перед лифтом «украшали» кляксы побелки. Строители, красившие потолок, явно о них забыли. Кляксы присохли намертво, и сколько их не пытались отмыть — исчезать не собирались. Мнения жильцов сильно разделились. Страшное безобразие, считали одни. Фантастические узоры, похожие на созвездия, считали другие. А хрупкая старушка с тринадцатого этажа, бабушка трех угрюмых малышей, обреченно говорила: и здесь это современное искусство. Никуда от него не скрыться, просто кошмар какой-то! Соседи знали, что она до недавнего времени служила в Эрмитаже.

И знала (охх!) о чем говорила.

Внезапно запахло сыростью, плесенью, болотной тиной — и кляксы под ногами мальчика ожили. Оторвались от пола и, с оглушительным визгом, роем налетели на Владика. В середине каждой кляксы горел алый, крохотный, но очень злой глаз. Их отражения дробились в зеркалах стен и казалось — крохотных чудовищ просто тьма-тьмущая! Не сосчитать! Кляксы то летели плотным роем, то рассыпались на группы, пытаясь окружить мальчика, похожие на разозленных ос или пчел.

И тут Владик вспомнил, как однажды удирал с пасеки. Когда ему было пять лет, он гостил у друга в деревне, им в тот день очень захотелось меда. И хорошо бы не просто взять его из глиняной миски на столе, а добыть самим. Они хоть и маленькие, но все-таки мужчины. Суровые храбрецы-удальцы. Им ли пчел бояться? Да никогда, да ни за что! Дорога на пасеку получилась веселой — они пели и хохотали. А еще — подначивали и подбадривали друг друга.

Ох, и здорово же было! О дороге назад вспоминать не хотелось. Взрослые жалели «героев-добытчиков», прикладывая лед к их грустным лицам, распухшим от пчелиных укусов. Их даже в тот день ни капельки не ругали. Только дедушка друга качал головой и молчал. Внук не выдержал:

— Деда... ну, как ты не понимаешь!

— Где уж мне, старому пню, — усмехнулся тот.

— Они же маленькие, дурные. Это же не тигры и не акулы, — упрямо гнул свое внук.

«Это вы оба дурные.

Сладкоежки — покорители пчел. Эх, вы... герои», было написано во взгляде старика. Но вслух он этого, разумеется, не произнес. А Владику было просто очень стыдно. Друзья в тот вечер поклялись друг другу — самыми страшными клятвами! — молчать о своем позоре. И взрослых о том же попросили. Те и другие — сдержали данное ими слово.

...А, тем временем, злобный рой окружал их с торжествующим гудением. Все ближе, ближе... вот уже некоторые кляксы висят над самой головой.