Розовые розы и зеленый мармелад

Что «еще» — Владик додумать не успел. Опора как следует наподдала ему, потом изогнулась, поднялась во весь рост...

...и перед ошеломленным, испуганным мальчишкой появилась огромная пасть. Частокол острых зубов. Кое-где между ними застряли чьи-то кости. А сверху — глядели два маленьких глаза. Налитых кровью и очень злых. Синяя акула! Цапнув его за ногу, она от радости закружилась волчком.

Из горловины свитера показалась голова Анфисы. Встретившись глазами с ультрамариновым монстром, она пискнула и спряталась назад, в укрытие.

Акула щелкнула зубами и стала выписывать круги вокруг намеченной жертвы. Наверняка, очень сочной и вкусной. Хотя и маленькой, что досадно. Щас я тебя, человеческий детеныш, щас я тебя! Щща-а-а-асс! Она снова щелкнула зубами. Жуткое создание будто издевалось над человеком: «Никуда ты не уйдешь. Щас я тебя сожру, ххе-хе! И даже косточек не оставлю! Кто откажется от доброй еды, которая сама в рот лезет?» — говорил ее взгляд.

«Она же смотрит на меня, как я на бутерброд. Ласково, с радостью», понял Владик.

Понял — и ужаснулся. Когда чудовище тебя ненавидит, это как-то возвышает, делает тебя героем... ну, а там уж, как повезет. Когда чудовище считает тебя просто мясом — это жутко обидно! Но мы с Анфисой не мясо, нет!«

Ультрамариновому монстру, тем временем, наскучило кружение. Акула извернулась — и цапнула Владика за руку. Несильно. Пока — несильно. Ее налитые кровью глаза будто говорили: «Некуда тебе деваться, бг-гг! И гордиться тоже — нечем. Ты — ужин, ужин, ужин!»

От вида ее самодовольной рожи Владик пришел в себя — и разозлился.

Это мы еще посмотрим, кто чей ужин! До боли сжав перекладину левой рукой, правую он запустил в карман. А там, там лежал острый перочинный ножик. Папин подарок, и поэтому должен помочь. Одно нажатие кнопки высвободило два лезвия, вилку, штопор, отвертку и ножницы.

Самодовольный ультрамариновый монстр атаковал опять — и, со всего размаху, напоролся на «стального ежа». Кровь фонтаном брызнула во все стороны. А мальчик нанес еще один удар, целясь в морду чудовища.

И еще один, и еще! И еще! Акула отпрянула. Она явно не ожидала такого отпора от «еды». Бутерброд же не кусает протянутую за ним руку. А теперь выходило, что кусает. Акула испугалась, дрогнула, заметалась, и, наконец, описав круг — исчезла. Как будто ее тут и вовсе и не было.

Юный победитель акул вздохнул и спрятал в карман свое грозное, обагренное кровью чудовища, оружие. От переживаний он так устал, что едва не разжал левую руку.