Розовые розы и зеленый мармелад

Хотя это казалось невозможно: костяшки пальцев аж побелели, будто сведенные судорогой. Владику все мерещились острый, двойной частокол зубов и налитые кровью ласковые глаза. Укушенная рука болела все сильней. Болела просто нещадно!

Из-под горловины свитера вновь осторожно показалась голова Анфисы. Она пошевелила усами, принюхиваясь. Пахло страхом. Очень сильно. К счастью, не человеческим. Она усмехнулась.

— Хорошо ты ее напугал! Герой!

— Я сам испугался, — шепотом признался Владик. — Откуда она взялась? Акула в городе, на чердаке.

.. и без воды?! Ей же вода нужна. Подохнет же!

— Это Облачная Акула — воздушная, летающая, — просветила его Анфиса. — Они, как правило, поодиночке нападают. Очень жадные потому что, ни с кем делиться не хотят. Их девиз: сама найду, сама сожру.

— А, что, бывают и другие? Зде-е-еэсь?!

В голове у Владика чей-то гадкий писклявый голос запел: «Акула не рыба! Рыба не акула! Бггы-гы-гы! Но все равно, но все равно — она тебя сожрет!» «Какой бред», подумал он. «Наверное, я сплю.

И во сне вижу сон о том, что мне снится.»

— Ну, конечно, бывают. Не думай пока об этом.

Странно, подумал Владик. Его раны уже не болели — так, побаливали. Пощипывали немного и ныли, ныли, ныли. И кровь больше не капала — свернулась и подсохла. Интересно, исчезнут его царапины или останутся, размышлял Владик. «Пускай бы остались — знак, как у супергероев. И тогда совсем неважно: толстый я или худой. Вот ни капельки! Главное, крутой!»

— Анфиса, а почему же мне больно? Она же — призрачная.

— Потому что Облачные Акулы — это чужие злые мысли. Если у тебя есть хоть один недруг — их нападения не избежать. Призрачная-то она призрачная, зато раны наносит — настоящие. И совсем нешуточные. Но ты — храбрец и борец, ты победишь ее, как сегодня, — улыбнулась Анфиса. — Я в тебя верю. Я тобой горжусь. Вперед?

— Вп-перре-еод! — со смехом, закричал Владик.

И они полезли дальше.

Главы 9 и 10-я

Глава девятая

К счастью, пожарная лестница (или как назвал ее Владик, «лестница из шампуров») быстро закончилась.

Впереди показались крашеные металлические стены, местами облезлые. Множество труб из тусклого серого металла. Металлический пол, укрытый толстым ковром пыли. С потолка свисали светильники — похожие на дохлых пауков со скрюченными лапами. Был там и двери: из них две старые и ржавые, одна новенькая и блестящая. И нигде никаких окон. Даже крохотных, даже на потолке. Что-то беспрерывно звенело и жужжало — тонко, то-онень-ко.