Розовые розы и зеленый мармелад

Папа навострил уши: его сын никогда не издавал подобных звуков. Жутких и смешных одновременно. Кого же он притащил втихаря и спрятал от родителей, а теперь вот — кормит? Судя по звукам, в детской сейчас ужинает щенок волкодава или сенбернара. Или тибетского мастифа. Никак не меньше! Папа тихо, но очень решительно распахнул дверь...

...и застыл на месте. И было, было от чего! Над постелью его сына склонилась... огромная белая «подушка». Точнее, над его головой. Потом открыла необъятный рот — и снова зачавкала. Со всхлипами.

Тихо бормоча: «ох-ох-ох...охо-хох». Это длилось минут пять — и все это время папа не мог двинуться с места. Будто кто-то невидимый превратил его в снежную статую или просто-напросто прибил его шлепанцы к полу. Да не простыми — строительными гвоздями. Наконец, странное существо вздохнуло, икнуло и тихо, но вполне отчетливо произнесло человеческим голосом:

— Какая гадость... надо же.

Потом взяло с прикроватной тумбочки открытую банку сгущенки (папа успел заметить, что та была шоколадной) — и одним махом выпило ее всю.

Следом в необъятный рот полетели конфеты и два пряника. И тут оно заметило папу. Онемевшего и будто окаменевшего от изумления.

— Ты кто такой? Ты что тут делаешь?! — наконец, пришел в себя папа. — Ты как тут оказался? А ну, отвечай!

— Добфый фам нофи! Я нифево, я уфе ухофу, — ответило странное видение.

Конечно, говорить с набитым ртом ужасно невежливо, но существу было явно не до этикета в эту лунную ночь. Схватив упаковку зефира, оно протопало к окну, потом вдруг обернулось и помахало папе на прощанье.

.. рукой? лапой? Папа так и не понял. Да и неважно. Помахало — и прошло сквозь стеклопакет.

«Оно же разобьется нафиг!» — папа от ужаса пришел в себя. Подскочил к окну и, насколько возможно, выглянул вниз. Но там никого не было — только снег, спящие под ним автомобили и деревья. Зато наверху, как раз на уровне их двенадцатого этажа, возникло небольшое облачко. Кучевое. Оно немного помаячило перед окном, застенчиво хихикнуло и улетело.

Было тихо-тихо.

Как редко или почти никогда не бывает в большом городе даже ночью. Два невидимых белых дворника вышли из своего укрытия и лихо замахали метлами. Тоже невидимыми.

Папа утолил жажду («набулькался, ох!») и вернулся в детскую. Стоя над кроватью сына, он старался даже дышать потише. Что это было? Или кто? Какая-то галлюцинация, лунная головоломка, ожившее сновидение, словом, черт знает что! Но ведь ничего страшного не произошло: его сын спал так сладко. И улыбался во сне.