Шатун

Искать самое темное место долго не пришлось, я и так знал, где это. Пошел прямиком в парк и свернул на тропинку. Там, как обычно, царила непроглядная тьма. Я засветил фонарик на телефоне; луч света вырывал из темноты искаженные контуры деревьев и ветвей и разный мусор на земле. Удивительно, до чего сильно всё окружающее меняется ночью! То, что днем представляется обычными вещами, ночью поворачивается своей темной стороной и будто ждет, когда вцепиться тебе в спину…

И вдруг я чуть в штаны не наложил: луч выхватил из темноты страшную фигуру с распущенными волосами и в лохмотьях.

Я заорал и сразу же заткнулся, потому что чудище тоже заорало.

Пригляделся – давешняя попрошайка-алкашка. Видно, часто шастала в этом парке. У них там, говорят, территория поделена.

Свет слепил ей глаза, и она прикрывала лицо рваным рукавом.

– Извините, – бормочу я. Стараюсь проскользнуть мимо, а сам думаю: если нарвусь на ментов, будут проблемы.

Услыхав меня, попрошайка сразу перестала прикрываться и уставилась на меня.

– Не ходи туда, – говорит, – они тебе не друзья!.

.

У меня колени подкосились.

– Какие друзья? – говорю. – Кто?

– Эти… черные… которые в темноте прячутся… они тебе не друзья, слышишь? – продолжает бормотать попрошайка.

Клянусь, в этот момент мне больше всего хотелось дернуть со всех ног домой. И я бы дернул, если б вовремя не вспомнил Илью, его бешеную красную морду, Егора с его ехидной улыбочкой, да и шлюху Марго, благодаря которой у меня до сих пор болят ребра и рука… Их физиономии словно плыли передо мной в темноте.

Я знать не знал, о чем болтает попрошайка, экстрасенс она или просто чокнутая алкашка, но понимал, что отступи я сейчас, другого шанса хоть что-то изменить мне не представится.

Поэтому я отмахнулся от попрошайки и пошел дальше. Через несколько шагов оглянулся, посветив фонарем, – она уже смылась.

Да и черт с ней. На меня напал дикий кураж. Я подошел к той самой кирпичной постройке над вентиляционным ходом. Вот где самое темное место в городе!

И тут кураж стал ослабевать.

Страшно было совать руку в вентиляционный проход, а потом еще и звонить. Я понимал, что всё это – шизофрения в чистом виде, но не сомневался, что сделаю это, пусть даже с мокрыми штанами.

Вынул колокольчик из кармана. Другой рукой держал телефон. Прислушался.

Вокруг – тишина. Где-то шумят автомобили, но тихо и редко.

Я медленно протянул руку с колокольчиком в зарешеченное оконце. Замер. Протянул еще дальше. Ощутил тепло – из-под земли тянуло теплым воздухом.