Шатун

Передумать было не поздно, но я тормозил. Я вышел в сырую и стылую ночную тьму, а Шанин остался в дверях будки. Смотрел на меня насмешливо и выжидающе.

Я неловко ему кивнул и побежал в сторону спальных районов. На сей раз не скрывался, быстро шагал вдоль дороги. Сработал закон подлости наоборот: мне не попался ни один знакомый и ни один страж закона. Вообще никто не попался, строго говоря. Я добрался до дома Тамары за полчаса, поднялся на второй этаж (Шанин отдал мне ключи и отмычки) и позвонил.

Обошлось без сюрпризов.

Меня не схватили притаившиеся в засаде полицейские, Тамара была одна, и моё явление её страшно потрясло. Она охала и ахала, оглядывая мою грязную и порванную одежду, помогла раздеться и засыпала вопросами. Я наскоро вымылся в душе, надел чистое и с аппетитом поужинал срочно приготовленными гренками и холодной курицей. За ужином рассказал все подробно, начиная с того, как мы с ребятами отправились играть в Химпосёлке. Сказал, что ни в чём не виноват, а сбежал из-за потрясения. Про Шанина умолчал – сам не знаю почему. Наверное, потому что эта часть похождений была уж слишком невероятной.

Тамара, которая могла укорить меня за то, что шляюсь по заброшкам и нарываюсь на неприятности, промолчала. Она только улыбалась и кивала. Губы её тряслись.

Когда я закончил с ужином и описанием своих злоключений, Тамара спросила:

– Не волнуйся, я найду грамотного юриста. Мы тебя в обиду не дадим. Тобой уже интересовались в полиции, просили известить, когда ты появишься. Думаю известить их утром, когда ты выспишься.

.. Кстати, где ты прятался всё это время? Тебя не было почти двое суток.

– В канализации, – после крохотной паузы ответил я.

Взгляд Тамары скользнул на локтевой сгиб моей левой руки, где остался синяк от инъекции. Я сидел в футболке с короткими рукавами. Лицо Тамары изменилось.

– А это что?

– Ударился об арматуру, – соврал я.

– Нет, не обманывай! – резко сказала Тамара. – Это след от укола. Внутривенной инъекции, если быть точной. Кто тебе сделал укол?

Она возвышалась надо мной, лицо бледное и злое, никогда её такой не видел.

Я испугался.

– Я не наркоман!

– Я и не думаю, что ты наркоман, – отмахнулась Тамара. – Говори, кого ты встретил? Кто это сделал?

Она будто знала о Шанине, и это ей не нравилось. Если б она разговаривала спокойно, а не так, как сейчас, с бешено вращающимися глазами, я бы сознался насчёт Шатуна. Но реакция Тамары напугала меня похлеще Капюшона, Дикобраза и манкурта вместе взятых.