Шатун

– Моя сестрёнка Ухтан! – сообщила она. Говорила она тоже без акцента, но что-то в произношении и интонации выдавало, что русский язык не её родной.

Где-то в темноте за шатром заворчал медведь. Девчонка прикрикнула на него, и косолапый заткнулся. Она откинула полог, пропустив меня внутрь. Я шагнул вперёд и очутился в освещённой свечами симпатичной единственной «комнате», сплошь завешенной разноцветными войлочными коврами. Прямо напротив входа стоял низенький столик с деревянной посудой, левее располагалась низкая деревянная же кровать под балдахином из марли (от комаров, надо полагать), справа топилась обычная печка-буржуйка и стояла деревянная лохань, больше похожая на короткую и широкую бочку.

Над лоханью в красноватом свете свечей вился пар; после «улицы» здесь было жарко и влажно.

– Как тебя зовут? – полюбопытствовала девчонка.

– Валера, – сглотнув, сказал я.

– Что значит это имя?

– Не знаю... Ничего не значит. Просто имя...

Когда-то давно мачеха Инга, заинтересовавшись значением имён, просветила нас с отцом, что моё имя значит то ли «здоровый», то ли просто пожелание здоровья.

Мне не захотелось объяснять все эти тонкости аборигенке с неаборигенской внешностью.

– Так не бывает, – сказала она. – Всё в мире что-то значит. Меня зовут Синильга. Это значит «снег». Я родилась зимой, во время спячки. Моей маме не пришлось спать той зимой.

– Представляю, – пробормотал я.

– Я слышала, ты хотел помыться, – без перехода заявила Синильга. – Ты сказал Шатуну, когда вы пришли сегодня в нашу деревню.

Я промямлил что-то невразумительное. Значит, она приготовила мне ванную... Интересно, она меня и мыть будет? Что же делать, блин? В свои шестнадцать я безнадёжно отстал от некоторых ровесников, которые, если выражаться по книжному, «познали таинство плотской любви». Я вот как-то не познал. Целоваться целовался, руки распускал весьма сильно, а вот до таинства так и не добрался. Не довелось. Хотя был близок.

А вдруг она ждёт от меня конкретных действий? И если я буду тормозить, пошлёт на три весёлых буквы? А, возможно, наоборот, она не ждёт никаких действий, и мыть гостя – это для Беров такой же ритуал, как для некоторых народов мытьё мужских ног женщинами? То есть без сексуального подтекста?

Пока я стоял, как столб, и мучительно раскидывал мозгами, Синильга уверенно и деловито скинула парку и потрогала воду пальцем.

Под паркой на ней обнаружилась длинная жёлтая рубаха до колен, расшитая абстрактными узорами, и просторные штанишки.