Шатун

– Ты и есть Жнец? – пролепетал я.

– Нет, в этом я была честна. Я борюсь с Врагами-Из-Тьмы и не желаю их прихода к власти над человеческими душами… Но пойми, что иногда победить зло невозможно одним лишь добром. Следует совершить иное зло, пусть и меньшее по силе, но лишь оно способно избавить мир от великих бед. Мой батюшка когда-то противостоял этим бесам из потустороннего мира, отныне же его миссия возложена на меня. Прости, что обманула тебя в малом…

– Зачем же я понадобился тебе? – немеющими устами промолвил я.

– Затем, что помог увести детей. Одна бы я не справилась. Теперь великие беды отсрочены – на десятки лет, надеюсь, а то и боле. Когда-то грядет мировая война, погибнут миллионы, но мои последователи снова сделают то, что нужно, и, быть может, зло не восторжествует в нашем мире.

– Ты сумасшедшая!

– Нет, мой добрый друг. Увы, нет. Всего лишь несчастная девушка, обреченная совершить миссию изгнания зла.

– Какую миссию? Создать общину Чистых Душой? Или убивать людей?

Маша покачала головой.

Даже в слабом лунном свете ее облик был ангельски прекрасен. Я видел, что она опечалена – и в то же время неумолима…

– Наивный мой Жорж… Мне так жаль, ведь ты – поистине хороший человек. Ежели все были такими, как ты, никакие темные создания не нашли бы путь в человеческий мир… Нет никакой общины Чистых Душой. Все вы, особенно детишки, всего лишь жертва, которую я принесу темным созданиям. Насытившись этой жертвой, они временно покинут свет и уйдут во тьму, что породила их. Мир будет спасен! Тридцать детей спасут миллиарды, ты понимаешь? Что важней, как думаешь?

– Нет ничего важней каждой людской души, – пробормотал я.

Маша покачала головой. Улыбнулась. И подняла револьвер.

– Ступай в избушку. Ночь и следующий день ты проведешь под запором, пока я не приготовлю алтарь, на котором вы все послужите на пользу человечеству. И если попытаешься бежать, помни – рука моя не дрогнет. Может быть, ты даже поймешь меня. Поймешь – и простишь…

Эпилог

…Я сижу взаперти вместе с детьми-агнцами в ожидании жертвоприношения.

Всю ночь мной владело безумие, а потом внезапно я успокоился. Кто знает, возможно, вся моя глупая бесполезная жизнь вела к подобному исходу? Что, если моя жизнь и жизнь сирот послужат процветанию людей; что если она предопределит ход истории?

У меня горит голова, словно в огне, руки трясутся, но я нашел силы завершить эти записки. Маша не узнает о них. Я запечатаю их в бутыль и через узкое окошко в задней стенке избы швырну в топь.