Шатун

На хрена мне этот оклад? На лекарства от ревматизма? – Он придвинулся поближе и понизил голос. – Слышал, ОРКА – просто прикрытие для другого отдела, ещё более законспирированного. Мы тут типа шутов, отвлекаем внимание интересующихся персон от настоящего отдела расследования криминальных аномалий. Нас, сотрудников, конечно, выбирали долго, отфильтровывали, психологические тесты на нас проводили, о которых мы и знать не знаем. Заметил, мы тут все не семейные? Психологически устойчивые и верные долгу, да только всё одно клоуны.

Тот, настоящий, отдел свихнувшихся гипнотизёров не гоняет...

Он сделал паузу, чтобы я мог, умирая от любопытства, задать вопрос: мол, кого же гоняет эта сверхсекретная служба? Я знал, что Васян – фантазёр от Бога, но разочаровывать его не стал. Скучно мне было в тот день.

– И чем она занимается? – спросил я.

– Она противостоит Заблудшим, – замогильным голосом сообщил Васян.

– Каким заблудшим?

Васян с удовольствием раскрыл рот, чтобы ввести меня в курс дела, но в этот момент дверь кабинета с грохотом распахнулась, и вошёл Глеб – шеф оперативников нашего отдела.

Глеб – здоровый плечистый мужик, чуток старше меня, черноволосый, чернобровый, широкоротый, с лихими глазами. Вечно улыбается этакой злой улыбочкой, и не поймёшь, то ли он пошутить хочет, то ли кастрировать кого.

– Позже наболтаетесь, сплетницы! – рявкнул Глеб, быстро оглядев весь кабинет, плитку, чай, печенье в тарелке и нас с Васяном. Ничего не упустил. Цепкий у него взгляд, ничего не утаишь. – Работы полно! Вася, марш отчёты делать!.

.

– Так я уже сделал...

– За месяц ты сделал, балда, а квартальный? То-то. У тебя ещё программа антропометрических данных населения глючит, в курсе?

Когда понурый Васян, отвечающий за информационное обеспечение отдела, ретировался, Глеб обратил огненный взор на мою скромную персону, в данный момент слегка напрягшуюся.

– Володя, ты классификацию криминальных аномалий изучил?

Я поморщился. Зануднее этой классификации в мире нет ничего.

– Так точно.

– Что такое вообще криминальные аномалии?

Я оскорблённо вскинул глаза.

Определение этих клятых аномалий помнил наизусть, память у меня отменная, но ответил специально не по тексту. Чего это ему приспичило меня экзаменовать?

– Это преступления, от которых разит мистикой так сильно, что даже ФСБ ссыт, – отчётливо произнёс я.

Глеб моргнул, потом откинул назад голову и заржал.

Был у нас на Кавказе один командир – шутки и стёб начисто не понимал. Тяжело было с ним работать.