Шатун

Весь следующий день я был на нервах: с одной стороны, ждал нападения «Калиго», с другой – участвовал во внутреннем расследовании по поводу исчезновения допрашиваемых в святая святых ОРКА. Честно сказать, на меня не сумели повесить всех собак, потому что наши штатные экстрасенсы все как один заявили, что Иванов и Сидоров исчезли благодаря силам, не имеющим отношения к ОРКА. Я про себя восславил способность экстрасенсов изъясняться туманно и зловеще. По крайней мере, больше никто не пытался обвинить меня и мою команду в исчезновении этих неприятных господ.

То, что я находился целый день в ОРКА, меня никак не успокаивало. Было ясно: членам «Калиго» не составляло труда пробраться куда угодно. Однако никто на меня не нападал, и я благополучно дожил до следующего дня. Почему-то я так и не раскрылся никому из «орков» – возможно, потому что не верил, что мне хоть как-то помогут.

Только я сам и Всевышний, если он существует, знали о том, какой стресс мне пришлось пережить. На работе мне удавалось скрыть от коллег треволнения.

В отношении Наташи трюк не удался. Она принялась расспрашивать меня, чего раньше за ней не замечалось, и в конце концов, выйдя из себя, я выставил её из квартиры. Возможно, я выгнал единственного человека, кому была небезразлична моя судьба, но в ту минуту легче было перерезать себе глотку, чем успокоиться.

Наступила ночь, указанная в «календаре» Глеба. Уже часов в семь, если не раньше, я купил в магазине туалетную воду с запахом цитрусовых (найти такой необычный аромат удалось далеко не сразу), вооружился, экипировался и отправился к заброшенному двухэтажному многоквартирному дому, возле которого находился канализационный люк, отмеченный на картинке Глеба.

Место действительно оказалось зловещим донельзя. Где-то вдали шумели автомобили на проспекте Чайковского, а здесь царила неестественная тишина – кусты, выросшие на кучах извлечённого грунта, чёрные провалы окон, бесцветные шлакоблоки и запах заброшенности...

Люк находился между дряхлым дубом и рядом кустов возле стены здания.

Его завалило ветками и листвой, от которой несло гнилью.

Я повидал всякое, но в тот вечер мне чудилось, что за мной кто-то постоянно наблюдает – кто-то недружелюбный, если не сказать: злобный.

С помощью монтировки я извлёк тяжеленный металлический люк. Приготовил пистолет, хотя плохо представлял, зачем он мне нужен. Из люка потянуло тёплой влажной сыростью.

А потом раздался голос. Это был едва слышный шёпот, и в нём не было ничего зловещего.