Шатун

Тело тоже плохо воспринималось, я чувствовал лишь, что коленки при ходьбе у меня уж очень сильно подгибаются, того и глядишь, рухну вниз, к центру Земли. Я почти дошёл до родного подъезда, причём сам путь не помню совершенно. Очнулся лежа животом поперёк на скамейке и блюя на посеревший от оттепели снег, как из пожарного брандспойта. Кто-то громко возмущался рядом, но мне было по-барабану...

Когда я бежал по низкому тёмному и захламлённому коридору в подвале, ощущение было похожее. Всё вокруг нереальное, смазанное, в голове бьются две идеи-фикс: поймать Капюшона и не попасть в дурдом.

Остальная вселенная уплыла за горизонт восприятия.

Я добежал до конца коридора. Сверху бледным пятном светило разбитое подвальное окошко. Никаких признаков Капюшона. Недолго думая, я забрался на груду оплывших от влаги кирпичей и вылез через окно; изорвал при этом куртку и штаны. Сзади что-то шлёпнулось – мой мобильник вывалился из кармана и упал обратно в подвал. Я не стал лезть за ним.

Когда выпрямился между внешней стеной общаги и высохшим клёном, с другой стороны здания громко и встревоженно заговорили.

Что-то про то, чтобы вызвать ментов, и поживее. У меня перехватило дыхание и подкосились ноги. Менты – это дурдом, а мне ни в коем случае нельзя туда попадать. Капюшон утёк без следа, его уже не поймать, это и ежу понятно. Надо бежать!

И я побежал. Куда, зачем – не представлял даже отдалённо. К счастью, округу я знал, как собственный аккаунт в «ВК»; несмотря на усилившийся дождь и сумерки, сразу нырнул в кушары и короткими перебежками, как разведчик во время войны в тылу врага, понёсся, что называется, куда глаза глядят.

Как выяснилось, глаза глядели во вполне определённом направлении. Я понял это, очутившись возле старой остановки на улице маршалла Жукова. На этой улице стоял частный особняк, в котором мы с батей и Ингой когда-то жили. После развода Инга отжала дом у бати, продала его и исчезла из поля зрения. В тот период моей жизни мне не снились кошмары с Дикобразом, я не психовал и, наверное, был счастлив.

Потому и ноги привели меня в это место.

Уже капитально стемнело, дождь ослаб. Улица узкая, вся засаженная деревьями, расположена на окраине. В такое время ни людей, ни машин. Вряд ли меня кто-то заприметил в тени деревьев, где я крался, стараясь избегать освещённых фонарями мест.

Целый час я прятался за остановкой, вздрагивая от любого звука и стуча зубами от холода. Ноги онемели, из носа текло.