Другая сторона

Я все посчитал, с обещанной двадцаткой получается…

Наткет достал сотенную банкноту и показал шоферу – достаточно, чтобы компенсировать все простои. Но едва тот протянул руку, Наткет убрал деньги.

– Эй! – возмутился индус. – Вы должны мне! Из-за вас у меня такой убыток…

– Мне нужно в китайский квартал. Подбросите – будем в расчете.

Челюсть таксиста отвисла чуть ли не с лязгом. Он жалобно пискнул и прыгнул, пытаясь выхватить банкноту.

– Сначала в китайский квартал, – напомнил Наткет, отводя руку.

 – И чем быстрее мы там будем, тем быстрее вы получите свою сотню.

Шофер проводил деньги взглядом. На темном лице отразилась сложная гамма чувств. Режиссеры «Констриктора» кусали локти, пытаясь добиться от актеров подобного выражения, а здесь – ни малейшего усилия. Именно с такой физиономией девица, которую через две минуты сожрет монстр, решает, стоит ли возвращаться за упавшей сумочкой.

– Мы же там сегодня были, – простонал таксист. – Опять, да?

– Точно, – кивнул Наткет.

Ничего не ответив, таксист зашагал к машине. Всю дорогу он молчал, включив радио на полную громкость. На станции что-то заклинило, так что пришлось три раза подряд прослушать одну и ту же песню «Queen».

– Нет, какой голос, – раздался счастливо-пьяный голос ди-джея. – Божественный! Какая музыка… Давайте еще раз послушаем…

Наткет понял, что терпеть не может Меркюри. К счастью, спустя полтора куплета машина остановилась.

На этот раз они подъехали с парадного входа.

Поперек улицы стояли деревянные ворота; крыша, украшенная танцующими журавлями и головами драконов, переливалась в лучах заходящего солнца стальными оттенками лилового и алого. Граница чисто символическая – задолго до нее начиналось царство сувенирных лавочек, ресторанов морской кухни и магазинов дешевой электроники. Вывески были двуязычными, иероглифы всегда сверху. Наткет где-то слышал, что перевод не всегда соответствует реальности и ресторан «Танцующий Тигр» с легкостью может называться «Жареная рыба для идиотов» или того хуже.

Праздник растерял организованность шествия; за воротами бурлила толпа, расползаясь по узеньким улочкам. В воздухе повис запах горелого пороха, выпечки и жженого масла. Одинокий дракон еще скакал над людским морем, но вид при этом имел потерянный и жалкий, словно понял бумажной головой, что несущих его людей больше занимает поиск выпивки. Если опустить причины, цели Наткета и толпы совпадали.