Другая сторона

Четыре, три… Наткет попятился; голова предателя-фламинго стукнулась о дверной косяк. Два… Девушка прыснула и помахала на прощание кончиками пальцев.

– Начинается посадка…

Наткет выскочил из книжного магазина.

Вопреки ожиданиям, нужный терминал он нашел быстро. Видимо, на сегодня он исчерпал положенную ему долю вокзальных страданий. В итоге Наткет оказался первым, кто сел в автобус, к немалому удивлению водителя, не ожидавшего от пассажиров подобной расторопности.

Но только забившись в свое кресло, Наткет позволил себе облегченно выдохнуть.

Дальше – проще. Минимум на десять часов можно расслабиться. Выспаться, в конце концов: говорят же, что сон в дороге – лучший из снов. А главное – больше никаких конфузов. Для верности он затолкал фламинго в дальний угол багажного отсека. Отрегулировав спинку кресла, Наткет вытянул ноги и с некоторым удовольствием подумал, как он устал.

На экране телевизора, укрепленного над местом водителя, показывали набор из дюжины фотографий наиболее примечательных мест по маршруту: виды побережья, лесистые склоны Берегового хребта, ажурные мосты и прочие идиллические картинки.

Подобная реклама была совсем не лишней – большую часть этих мест они проедут ночью, и иначе их не увидеть. Пассажиры постепенно заполняли автобус, с каждой секундой, приближающей отправление, становясь все более раздражительными. Одна толстая дама, наверное, с минуту простояла напротив Наткета, перегородив проход и воинственно заглядывая в билет, пока не догадалась, что ее место впереди.

Наткет открыл книгу, не глядя пролистнул пару страниц. В тусклом свете было сложно читать даже крупный шрифт. К счастью, картинок в книжке оказалось куда больше, чем текста. Первый прием назывался «Знак Зорро». Далее шла инструкция: как повернуть кисть, как растопырить пальцы, сильный взмах, поворот… Все на примере Барта Симпсона, по случаю вырядившегося в плащ, маску и шляпу. Повторить не получится, – число пальцев не совпадало. Впрочем, Наткет и не собирался заниматься экспериментами с йо-йо: и в детстве не увлекался, а сейчас тем более.

Ну а книгу… Книгу можно будет подарить Николь. Не ей лично – детям. Если, конечно, у нее есть дети. Он ведь не знает, что у нее произошло за последние двенадцать лет. Новости не доходили даже окольными путями, вернее, он сам старательно их избегал. Но если первую пару лет можно было понять – он был обижен и зол, – то последующие десять не имели ни объяснений, ни оправданий.