Другая сторона

Но последнюю пару месяцев испытанное средство давало сбои. Лежа под сырым одеялом, Марв никак не мог сосредоточиться на сухом перестуке. Как ни старался, мысли уводили в сторону, двигаясь по кругу, точно мельничное колесо. А сна ни в одном глазу. Он думал о своей работе, войне, о скромном завтраке в кафе на пристани и снова о работе… О чем угодно, лишь бы не слышать звуки, настойчиво пробивавшиеся из прошлого: звонкий смех Марты, из тех времен, когда она была здорова, и тихий шелест ее последних дней.

Жена радовалась жизни даже стоя одной ногой в могиле, чего нельзя сказать о самом Марве.

Его жизнь давно превратилась в изощренную пытку. Мир вокруг рушился с пугающей неотвратимостью. Сначала пропал Честер, потом жена спуталась с этим Густавом Гаспаром, потом… Потом у нее нашли рак на той стадии, когда лечение стало невозможным.

Год назад Марта умерла, и, самое мерзкое, – умерла на руках Гаспара. Ушла из дома последний раз взглянуть на звезды… Марв ненавидел себя за то, что отпустил ее, за то, что, когда ей стало плохо, его не было рядом, за то, что не успел попрощаться.

От тех последних дней осталась только книга. Марв так и не понял, что двигало женой, когда она, уже будучи при смерти, взялась за перо. Но все-таки он истратил практически все семейные сбережения, чтобы издать «Воина Марса». Чтобы Марта успела порадоваться…

Ее роман он перечитал, должно быть, тысячу раз, все надеясь найти в образе бесстрашного майора Трумана свои черты. А видел лишь физиономию Густава Гаспара. Ревность подтачивала его изнутри, как червяк яблоко.

Странно ревновать женщину, которой не было в живых. После смерти жены разладились и отношения с дочерью. Что-то сломалось. Николь заезжала раз в неделю, привозила деньги и продукты. Они пили чай на лужайке перед домом и почти не разговаривали.

Койка в старом трейлере была тесной, особенно для столь крупного человека, как Марв. О том, чтобы раскинуться или лечь на спину, речи не шло. Каждый раз, отправляясь спать, Марв вспоминал об огромной кровати, оставшейся в спальне на втором этаже.

Но с тех пор, как умерла жена, он так и не переступил порог собственного дома.

Марв поселился в автомобильном трейлере, при помощи блоков и стальных тросов закрепленном на ветвях старого дуба, росшего во дворе. Воплощение давней мечты о «домике на дереве», но сейчас язык не поворачивался назвать это жилище домом. Одна крошечная комнатушка, в которой Марв с трудом мог развернуться, жесткая откидная койка и узкий столик.