sin ex

‒ А что насчёт Серы? Войнич говорил, что поначалу тот демон её источал.

‒ Это не выветрилась та, что осталась от моего пребывания.

‒ Однако, когда колдовал, ваш демон всё-таки испускал Серу. Значит, аватары библиофицированных тоже её выделяют?

‒ В ничтожно малых, не фиксируемых вами количествах. Я уже упоминал, что разработанная мной магия плохо сочетается с вашим миром, используй я человеческие заклинания, выделения Серы бы заметно не было.

‒ Это обнадёживает. Однако давайте вернёмся к вашим планам на будущее.

‒ Конечно. Сразу успокою, свою изначальную задумку я пересмотрел, ведь необходимость в высылке Грешников отпала.

‒ Серьёзно?

‒ Ну да, я воспользуюсь вашими наработками, и спрячу Грешников так же, как вы спрятали библифицированных.

‒ Думаю, наши маги будут вне себя от счастья, узнав, что вы столь высоко оценили их достижения. Ну так что, выходит, вы больше не враг нашего мира?

‒ Это как посмотреть, новых-то Грешников Ад принимать не будет. Придётся вам искать другой способ справляться с особо опасными магами.

Думаю, многие будут проклинать меня за это.

‒ Неужто вам есть до этого дело?

‒ Нет, конечно.

‒ Что станет с библифицированными, вы ведь не разорвёте их Каналы?

‒ Нет, они же мне не мешают, а использовать их для вторжения вы не сможете.

‒ Значит, они теперь бессмертны.

‒ Да, вот только в случае уничтожения аватара это станет для них проклятьем. Им ведь всю оставшуюся вечность придётся провести внутри цилиндров.

Может, когда-нибудь я найду способ погрузить их в вечный анабиоз, а может оставлю этот мир им в наследство, после того, как уйду в Пустоту. Какой бы из вариантов я не выбрал, ни тебя, ни человечества уже не будет и в помине, так что можешь об этом не задумываться.

Я так и не понял, он меня этим подбодрить пытался или в очередной раз подчеркнуть моё ничтожество в сравнении с собой.

После мы говорили о всякой всячине. Это было не похоже на Люцифера. Конечно, он всегда не в меру словоохотлив для добровольного затворника, но в этот раз Маринни лихорадочно искал поводы для продолжения разговора.

Быть может, за время, проведённое в бездействии, он и вправду успел вспомнить, каково это быть человеком, и теперь подсознательно не хочет расставаться с этим ощущением. Интересно, когда он в первый раз от нашего мира изолировался, так же было? Что не говори, а маги-теоретеки не менее противоречивы, чем предметы их исследований.