Хранительница

Оля, уже понимая, что дело не в самобытной режиссерской задумке, и тени мелькают не только на экране, тихо поскуливала. Нить экранной истории она давно потеряла. И таращилась перед собой до рези в глазах, пытаясь угадать — где в следующий раз мелькнет не то тень, не то призрак.

Электрический свет в коридоре казался тусклым и мерцающим. Хотя впоследствии она и не могла сказать — действительно так было, или почудилось от страха.

*** ***

— Видать, мстит, собака, — высказалась Яна, дослушав сбивчивый рассказ.

— Никогда не буду больше смотреть фильмы на ночь! — заявила трясущаяся Оля.

— Ты ж не хоррор смотрела, — резонно возразила подруга. — Фильм не виноват! Нужно прижучить эту пакость. Вконец распоясалась!

Невзирая на поздний час, принялась включать прибор. Осмелевшая Оля взялась помогать — страх превратился в злость, и душа теперь требовала реванша за позорные минуты.

Мстит ей эта поганка бесплотная, как же! Не нужно было донимать ее — тогда и мстить не за что было бы.

Однако зловредный дух, или кто он там был, оказался не лыком шит.

Полученные уроки он умел усваивать с первого раза. И в этот вечер не стал сидеть смирно на месте, дожидаясь, когда его отловят локатором и подвергнут новому сеансу воспитательной лучевой терапии.

Оля извертелась, пытаясь поймать его в раструб локатора. Все бесполезно!

Дух метался по квартире, опрокидывал стулья и даже сдвинул с места диван и кресла в зале. В конце концов, прошил насквозь экран, за которым сидела Яна, вышил из рук Оли локатор и испарился.

Включить прибор не вышло. Подобрав нагревшийся раструб, Оля увидела свежие подпалины. Однако воздух в квартире сделался легким и неподвижным.

Она сама не знала, откуда такая уверенность, но была убеждена: бесплотный хулиган покинул ее жилище. Получается, приходил он лишь для того, чтобы напугать ее и учинить погром.

В последующие вечера он являлся, но Оля была настороже. Поймать ее у экрана телевизора ему больше не удавалось.

Она не знала сама, почему такой страх нападал на нее именно за просмотром фильма.

Но теперь вечера встречала, сидя на кухне или в зале, со включенным по всей квартире светом. По стенам скользили подозрительные тени, но исчезали при попытке разглядеть их получше.

За рисование Оля не бралась — какое уж рисование с вывихнутой правой рукой!

Делать было решительно нечего. Отвлечься — нечем. От одного вида телевизора делалось дурно. О чтении Оля и не помышляла — книги имелись только в шкафу в кабинете.