Хранительница

— Вызываем такси, — встряла Яна. — Тогда точно не опоздаем! Ради такого дела можно и на такси разориться. Я тоже думаю, что это — знак судьбы! Ты подумай: столько суеты, тревог. Картину украли, мужик этот попался на дороге. И все-таки и картина нашлась — пусть и заковыристым путем. Не размазалась — а ты этого боялась. И время еще осталось. Столько совпадений — и откровенно дурацких и противных, и счастливых!

— Да, у этой картины оказалась нелегкая судьба, — Оля хмыкнула, покачала головой. — Сдается мне, ее история окажется куда интереснее, чем сама картина.

— Ну, даже если ты не станешь художником — хотя ты-то станешь! — будет, что внукам рассказать полвека спустя.

— Да уж. Такое и через полвека не забудется!

— Вы так и не сказали, где будет выставка, — напомнил полицейский. — Я бы зашел посмотреть — хотя бы только ради вашей картины.

Оля слегка удивилась, но продиктовала адрес. Спустя меньше четверти часа подруги усаживались в такси. Шел третий час пополудни.

Что ж, Яна права: невзирая на всю эту дурацкую историю, последние совпадения и впрямь оказались счастливыми.

Главное — картину на последней части пути случайно не размазать. Обидно будет. Она, конечно, высохла — качество закрепителя порадовало. Но кто его знает — дурацких случайностей никто не отменял. В этом она нынче убедилась лично!

*** ***

— Фух! Этот день закончился, — Яна рассмеялась. — Даже не верится.

— Ага. Все самое страшное — позади, — Оля достала ключ. — Сейчас чайку попьем, нервы успокоим, — она распахнула дверь, зашла в прихожую.

Многострадальную сумку бросила рядом с обувницей. В квартире стояла настороженная тишина.

— Оль, скажи. А у тебя нет ощущения, что что-то не так? — осведомилась Яна.

Оля замерла, прислушалась. Подруга была права. Тишина в жилище ей самой казалась какой-то неправильной. Подозрительной. Она постояла, опершись на стенку, пару секунд, потом торопливо запихала кроссовки в обувницу и чуть не бегом направилась в зал.

Увиденное заставило оторопеть. Нет, в самом зале все было чинно и спокойно.

За исключением мелкой детали.

Дверь в кабинет так и осталась распахнутой. И в падающем из зала свете виден был смутно чудовищный разгром. Опрокинутый стол, валяющиеся стулья. И вываленные с полок оставшегося открытым шкафа книги.

Соль — и та оказалась разбросанной.

Нет, солевая черта осталась неповрежденной, в ней не появилось ни единого разрыва. Но Оля не поскупилась, насыпала преграду с горкой. И гребень этой горки разметало и по залу, и по кабинету.