Венец смерти

Голос у мисс Штайнхарт был полон негодования и сочился нескрываемым ядом:

– Джулиан, это ты в компании своей телохранительницы окончательно утратил понятие о хороших манерах? Забыл, что, прежде чем вломиться в комнату к даме, следовало хотя бы постучать?

Маг криво усмехнулся:

– Мне слишком многое вчера пришлось обдумать, чтобы я еще вовремя вспомнил о правилах хорошего тона, Ванесса.

Магичка, услышав в голосе друга детства настоящее отчаяние, тут же встревожено спросила:

– Что случилось, Джулиан?

Кривая улыбка артефактолога была одновременно и горестной, и злобной.

А в его голосе звучал неприкрытый сарказм:

– Случилось так. что человек, которого я считал другом, которому я доверял, оказывается, использовал меня как пешку… Нет, скорее – как разменную монету.

Мисс Штайнхарт, кажется, начиная что-то понимать, пробормотала вопросительно:

– О чем ты говоришь, Джулиан?

Маг, не в состоянии больше выносить игру в обличение, которую сам же и начал, крикнул в лицо подруге:

– Как ты могла, Ванесса? Использовать меня для того, чтобы отомстить за собственные беды и печали… Я мог бы понять, если бы ты честно пришла ко мне и попросила о помощи.

Но ты решила попросту сделать из меня марионетку!

Девушка изумленно смотрела на кричащего мага. Ее глаза повлажнели, голос дрожал на грани истерики:

– Это ты сейчас говоришь, что помог бы мне. На самом деле ты знать не желаешь ничего кроме собственной работы и магии. Разве тебе было дело до Альберта, когда он решил стать вампиром… Когда оставил меня, растоптав мои чувства ради собственных амбиций? Ты поддерживал меня, потому что я была тебе удобна в качестве помощницы, и не более того.

И ты называешь такое отношение дружбой?

Джулиан, злобно глядя на подругу, тихо прошипел:

– И потому ты меня подставила, предала, разрушила в первую очередь мою репутацию? Решив, что я не друг тебе, и потому не заслуживаю права на выбор?

По щеке девушки скатилась первая слеза. Видно было, что ее больно ранят слова Джулиана, именно поэтому она пыталась что-то ему объяснить, оправдаться:

– Ты вряд ли когда-то даже задумывался, что за мразь на самом деле эти вампиры.

Ни чести, ни сочувствия, ни милосердия. Они уничтожили целый род магов, как они считали, всех, до единого, ради того, чтобы сохранить в неприкосновенности свою тайну.

Я узнавала, в то время уже можно было применять магию обета. Когда тот, на кого наложен обет, не может выдать запретную информацию под страхом смерти. Проговорился – умер.