Венец смерти

Улучив момент, когда матушка была не слишком завалена работой, Кейси спросила:

– Матушка, а почему ты перестала рисовать? Ведь тебе же это нравилось?

Молодая, еще не утратившая красоты в постоянных трудах ее мать, Элизабет (она перестала быть Бетси в тот самый момент, когда на руки женщине положили новорожденную девочку, плод ее чрева), равнодушно кивнула:

– Да. нравилось. Учитель в школе мной все нахвалиться не мог, твердил, что мне нужно обязательно развивать свой талант.

– А ты?

– Да я и развивала.

Рисовала каждую свободную минуточку, даже когда замуж вышла, хотя муж мой, твой отец, и ворчал бывало, что все это лишнее, блажь и женщине ни к чему.

– Ты из-за отца перестала рисовать, да? – наивно спросила Кейси. Девочка несколько раз слышала от разных членов семьи, что ее отец, Уилл Барклай, нрав имеет куда как тяжелый, и терпеть не может, когда ему кто-то перечит. В дочери Уилл, правда, души не чаял, и закрывал глаза на многие ее шалости, когда Кейси была совсем крохой.

Мама ответила ей все такой же равнодушной улыбкой:

– Не то, чтобы прямо из-за него. Родилась ты, и времени на рисование действительно не стало. За малышкой присмотреть, дома порядок навести, с готовкой бабушке твоей помочь – всегда есть чем заняться, только успевай поворачиваться.

Кейси видела, что матушка, пусть и старается говорить равнодушно, полностью скрыть от дочери тоску по живописи, которую она когда-то любила, в которую вкладывала душу, Элизабет Барклай не смогла.

Что же это получается? Значит, она, Кейси, невольно оказалась виновата в том, что матушка перестала рисовать? Она родилась, а женщина, которая прежде каждую свободную минуту, пусть у Элизабет и было их не слишком много, уделяла краскам и холсту, бросила все ради новорожденной малышки. И вот, ее мольберты, холсты и давно написанные картины пылятся на чердаке, как ненужный хлам.

Неужели Кейси ждет то же самое? Выйти замуж за чистокровного оборотня, уехать жить к нему в одну из общин, рано или поздно родить мужу маленького тигренка, и полностью отдаться заботам о нем? У нее не станет больше времени ни на чтение книг, ни на долгие пешие прогулки (не важно, на двух ногах или четырех лапах она гуляет), ни на верховую езду.

И ее увлеченность разведением и выездкой лошадей тоже канет в Лету?

Чем старше девочка становилась, тем чаще ей в голову приходили мысли о неправильности общинного уклада.