По следам кошек

Почему это случилось с ней? Почему одна из кошачьих жизней, стала человеческой? Может в память о детях, что она потеряла? Не смогла защитить от тех человеческих рук. Потому Миут наградила её этим проклятьем? А может, потому что в первую свою жизнь, была вознесена до божества? Возможно какие-то люди ещё молятся её кошачьему образу. А может это просто случайность? И нет никакого сакрального смысла.

Есть просто она. И опыт семи её жизней. Долгий опыт, горький как полынь. Но и тёплый как материнское молоко.

Она скучала по тем дням, когда её другом была тьма и тепло матери. Облачиться бы снова в шерсть. Вернуть себе мягкие лапы, да пойти гулять прочь. Туда где никому до неё нет дела. Где только птицы, море, соленый воздух, рыба, и братья с сёстрами. Вернутся бы к семье.

Двери мастерской скрипнули. На пороге стоял дворецкий.

─ Миледи, нам пора, ─ спокойно произнес старик. "Миледи", а раньше он звал её "Ваше высочество", теперь же она не более чем ведьма. И лишь из прежней любви, он обращаться к ней так.

Что же это лучше грязных камер и черствого хлеба. Красивая смерть кровавой королевы. Народ заслужил это зрелище.

─ Я иду, ─ поравнявшись со старой прислугой Мадлен обронила просьбу почти шепотом, ─ сохраните картины. Они мне дороги, ─ большего ей сказать не удалось. Стража взяла её под конвой и медленно повела на публичную казнь. Её казнь.

Светило жаркое полуденное солнце. Палач натирал топор. Ради королевы он его наточил. Никакой гильотинны для ведьмы. Ведь только человек может лишить этот мир зла.

Она и есть зло, потому что доверилась не тому. Сказала слишком многое. Возможно в следующей жизни ей повезёт больше. Возможно она этого не вспомнит. Шум толпы заглушил взмах топора. Солнце жадно обжигало спину. Дышать в корсете было тяжело. А шея болела от не удобной позы. Но все это перестало иметь значение. Всё исчезло, когда топор опустился вниз.

***

─ Мадлен, ты опять рисуешь, ─ молодой мужчина ворвался в её небольшую квартиру студию, нарушая всякий покой и уединение.

Комната была завешана портретами кошек, разными сценами с ними. И среди них было всего несколько, с девушкой в богатых нарядах прошлых веков.

─ Это последняя, ─ счастливо произнесла девушка. На холсте был день её казни.

─ Как с кошек тебя потянуло на средневековье? ─ удивился друг.

─ Какая разница, это же просто хобби, пойдём я считай закончила, ─ Мадлен отложила кисти и краску, глядя на новую картину. Маслу ещё предстояло засохнуть.