Каждому своё

Привет, привет, привет![1]

Максу неожиданно сильно захотелось чего-то домашнего, близкого, от чего можно расслабиться и не вспоминать о войне, оружии, смерти, лишениях... А еще он вдруг понял, что хочет женщину. Прямо сейчас, сегодня, в крайнем случае, ночью...

— Эй! А ну-ка сюда, — поманил он пальцем появившуюся в комнате дочку хозяина.

— Да, господин офицер, — та поставила на стол миску с куриными ножками и «смущённо» зарделась, когда ефрейтор легонечко ухватил ее за бедро.

— Постелешь сегодня вон там, — Штифель указал на дверь, ведущую в хозяйскую спальню, и скабрезно добавил.

— И смотри у меня. Если чего не понравится, выпорю всю семейку.

— Да, господин офицер, — повторила девица и сделала неумелый книксен.

— Всё. Пошла, — Макс хлопнул её по пышному заду и развернулся к столу.

«Как же её зовут? Радка, Агнешка, Жданка... а впрочем, какая разница? Мне с ней детей не крестить...»

* * *

Ночь, в общем и целом, прошла неплохо. Власта (так звали на самом деле хозяйскую дочку) старалась вовсю.

Ефрейтор остался доволен. Правда, уже часа через два она ему надоела, и Макс выгнал её из спальни. Крюгер, Майнер и Шмидт дрыхли в соседней комнате. Судя по пробивавшимся сквозь сон звукам, девице пришлось поработать и там. Это было логично и правильно. Представители великой нации должны время от времени впрыскивать своё семя в женщин побежденных народов. Кровь унтерменшей следует перемешивать с более сильной кровью. Два-три поколения, и тот, кто сегодня годится только в рабы, завтра станет преданным и примерным помощником, еще парочка поколений, и чистая кровь будет преобладать, а там уже и до настоящего имперского подданства недалеко.

Бывали, впрочем, и исключения. Например, восточные варвары. Они, как доказали ученые, были абсолютно несовместимы с цивилизацией. Патологические убийцы, пьяницы и лентяи, не способные ни на развитие, ни на приобщение к культурным ценностям. Максимум, чего можно было от них добиться — это внешнего послушания. Во всем остальном — лишь ненависть, подлость, предательство.

.. По уложениям имперского права, их допускалось уничтожать без всякого повода и уж тем более — без суда...

Хартманн в доме не ночевал. В этом рейде он отвечал за караульную службу, поэтому спал, как правило, днём. Правда, к концу миссии унтер немного расслабился — ни в населенных пунктах, ни по дороге проблем с местными группа Фогеля почти не испытывала, и Хартманн стал позволять себе несколько больше, чем было положено по Уставу.