Каждому своё

За руль сел Шмидт, Штифель устроился сзади. Не очень удобно, но что поделаешь? Тяготы и лишения воинской службы надо переносить с выдержкой и достоинством.

Обернуться туда-обратно Макс предполагал часов за пять-шесть. Ну, если конечно комендант не задержит. Всё-таки событие не рядовое. Последний раз боевые потери в их батальоне случались полгода назад, во время похожего рейда. Тогда тоже погиб один из солдат и тоже — в ночное время, от удара ножом. Убийцу быстро нашли, но воскресить погибшего это, понятное дело, не помогло.

Увы, войны без потерь не бывает. Даже если эта война невидимая...

[1]«Im Wald, im grünen Walde» (народная немецкая песня, военный марш).

Глава 5

Трёха стоял посреди пепелища. В правой руке топор, в левой шапка.

Он не успел. Задержался в дороге всего на пару часов, но этого оказалось достаточно. Лукаш, Милан, Тереза, хохотушка Агнешка, старик Горжак... Все шестьдесят семь жителей Загоржан, кого он любил или недолюбливал, с кем мог поругаться по пустякам или выпить по чарочке, поговорить о погоде, о видах на урожай, приданом для дочери, больной спине, стёршихся до дыр сапогах.

.. Их больше нет. Нет навсегда. Словно никогда и не было. Остались только обугленные печные трубы да падающий с небес пепел, который уже через неделю унесёт ветром, смоет дождями и вырвет из сердца, похоронив вместе с ним память.

В этой деревне Трёха прожил одиннадцать лет, с тех пор, как пришёл с востока и его приютил старый бобыль Борислав, прилюдно назвавший никому не известного парня своим дальним родственником.

Деду поверили. Ну, или сделали вид, что поверили. В любом случае, военному коменданту района незнакомца не сдали. Но, если бы даже и сдали, живым его никто бы не взял. Лучше всего Трёха умел убивать нелюдей с волчьими крюками в петлицах. Да, он знал, что никого бы сегодня не спас и сам бы не спасся, но унести с собой на тот свет трёх-четырёх одетых в мышиную форму солдат смог бы без разговоров. Два года он занимался этим во время войны, три — будучи партизаном.

Об их отряде в восточных лесах слагали легенды. Красных бойцов считали неуязвимыми и вездесущими. Они громили вражеские гарнизоны, пускали под откос поезда, освобождали заложников, наводили ужас на оккупантов, за их поимку обещали десятки и сотни тысяч имперских марок...

Их погубила жадность и подлость прокравшегося в отряд предателя. Трёха оказался единственным выжившим. И сейчас горько жалел, что дал тогда слабину. Решил, что один в поле не воин, и ушел на запад.