Каждому своё

— Ну что там? Опять указатель спилили? — позёвывая, поинтересовался Макс, когда мотоцикл остановился возле развилки.

— Ага, — Шмидт указал на торчащий из земли столб. — Эти свинособаки воруют их пачками.

— Таблички железные, в хозяйстве всегда пригодится, — усмехнулся Штифель.

— Это понятно. Но наши придурки каждый раз новые делают.

— Инструкция, — пожал плечами ефрейтор...

Им обоим было невдомек, что на этот раз стальной указатель сняли вовсе не ушлые местные, а затаившийся на обочине диверсант. Ведь если бы трехколесный «Цундапп» не притормозил перед развилкой, то в яму он бы влетел на приличной скорости, и тогда установленный на турели МГ с большой долей вероятности превратился бы в металлолом.

— Ну что, поехали что ли?

— Направо?

— Направо.

Шмидт повернул рукоять газа, мотор взрыкнул, и мотоцикл, набирая ход, покатился в сторону Тишице.

В устроенную на дороге ловушку он въехал, когда стрелка спидометра коснулась отметки «тридцать»...

* * *

Сознание возвращалось медленно. Сначала Штифель почувствовал жжение в левом плече, потом засвербело в рёбрах, затем боль начала проникать в голову.

Макс попробовал застонать. Из глотки вырвался болезненный хрип.

Попытался пошевелить руками. Не вышло. Руки оказались стянуты за спиной.

«Что это? Почему? Где мотоцикл?»

На эти вопросы Макс ответить не мог.

Он помнил только резкий удар, толчок и летящую в лоб землю.

В ушах гудело. Сквозь монотонный гул пробивались непонятные звуки, словно бы кто-то скрёбся когтями о дерево.

Лежащий ничком ефрейтор приподнял голову и с трудом разлепил налитые тяжестью веки.

Прямо перед ним на пеньке сидел какой-то мужик и неспешно обстругивал средних размеров жердь. Рядом лежал топор, лезвие было испачкано красным.

Штифель сглотнул. Он неожиданно понял: красное — это кровь. А жердь — кол. И этот кол для него, Макса Штифеля...

— И-и-и-ы-ы, — голос ефрейтора неожиданно дал петуха.

Человек перестал строгать и поднял глаза. От его взгляда у Макса перехватило дыхание, а по ногам потекло что-то тёплое.

— Я всё расскажу. Всё, — срываясь в фальцет, затараторил солдат непобедимой армии. — Всё, всё. Да. Расскажу. Всё расскажу... — на этом месте Штифель не выдержал и зарыдал. Он не хотел умирать. Ни прямо сейчас, ни завтра, ни через год.

Сидящий на пне убрал нож, поднял с земли топор и внимательно его осмотрел.

Макс громко икнул. Истерика кончилась.