Каждому своё

Последний мог просто не согласиться участвовать в роли живца в спланированной полицейскими операции. Он ведь совсем не дурак, поэтому должен был знать, что бронежилет против снайпера не панацея. Будь чуть побольше калибр или придись выстрел не в грудь, а в голову, и Шерстолапова отправили бы не к психологу, а к хирургу или вообще к патологоанатому. Не помог бы даже тот факт, что обоих киллеров обезвредили. Первым, кстати, оказался рецидивист по кличке Шатун, вторым — неуловимый Монгол.

Детали операции по их задержанию просочились в прессу буквально на следующий день, и если про Шатуна почти не высказывались — взяли и взяли, эка невидаль — то погибший Монгол на время стал едва ли не главной звездой телевидения, интернета и традиционных газет.

«Бывший спецназовец», прошедший «десяток войн, начиная с афганской», «несправедливо изгнанный со службы проштрафившимися командирами», «бескорыстный борец с преступностью», новый «герой нашего времени» — каких только эпитетов не удостаивали его журналисты, пиарщики, сетевые аналитики, блогеры, интернет-гуру и всякие прочие бойцы-комментаторы диванного фронта.

Плотников точно знал, что девяносто девять процентов того, о чем они пишут и говорят — откровенная чушь, но, с другой стороны, понимал, что на общественное мнение эта чушь действует гораздо сильнее, чем совершенно неоспоримая, но невыразительная и скучная правда. Да что общественность! Он и сам несколько раз замечал за собой, что невольно поддается всеобщему настроению, несмотря на немалый опыт и привычку относиться к непроверенной информации, по меньшей мере, критически.

И это было уже своего рода звонком, и звонком тревожным. Ведь беспристрастность суда не могла напрямую зависеть от эмоционального состояния судей. Однако и находиться в информационном вакууме Николай Иванович не хотел, поэтому регулярно просматривал как «внешние» новости, так и специальные сводки по линии МВД, связанные с покушением на его «подопечного».

Больше всего Плотникова заинтересовала статья одного известного журналиста, считающегося в среде профессиональных юристов вполне объективным и компетентным. Тот на довольном серьёзном уровне рассматривал версию двух независимых покушений. Автор считал, что только Монгол пытался убить Шерстолапова, исходя из «высших» соображений. Шатун же, по предположению журналиста, действовал «традиционно» — по предварительному заказу.