Каждому своё

Временное, которое, как это всегда и бывает, с годами переросло в постоянное. «Ни мира, ни войны, а армии распустить», как говорил когда-то какой-то общественный деятель, имя которого Макс за давностью лет позабыл.

Армии никто, конечно, не распустил, но сократили их достаточно сильно. И варварам, и Державе массово требовались рабочие руки, чтобы восстанавливать порушенную войной экономику.

О том, что творилось в восточных землях, Штифель не знал, но то, что происходило на родине, видел воочию и это его не радовало.

Квалифицированных кадров катастрофически не хватало, но тем из них, кто вернулся с войны, всё равно платили по минимуму.

Потоки дешёвых ресурсов (чаще вообще бесплатных), идущих в Державу с востока, предсказуемо прекратились. А вместе с ними рухнула старая финансовая система. Говоря простым языком, в стране просто закончились деньги... Дешёвые деньги.

Цены взлетели до небес, а доходы обычных граждан, наоборот, упали на самое дно.

Предприятия закрывались одно за другим, уволенные работники устраивались, кто как мог. Из-за нехватки удобрений и топлива производство продовольствия сократилось в разы. Ранее зажиточные крестьяне, лишившиеся дармового труда остарбайтеров, насытить рынок продукцией не могли. Дефицит приводил к инфляции, инфляция — к обнищанию и падению спроса, упавший спрос — к разорению.

В этих условиях чувствовали себя неплохо лишь те, кому повезло попасть на госслужбу.

Ну, или на стратегически важные предприятия, что финансировались из бюджета федеральных властей и к закрытию не планировались.

Макс стал одним из таких везунчиков.

Работа на продовольственном складе от госрезерва предоставляла массу возможностей. Как официальных в виде дополнительного пайка́, так побочных в виде левого заработка...

* * *

— Господин Штифель, можно?

— Заходи, Карл. Присаживайся, — кивнул Штифель просунувшему нос в кабинет старшему ра́йнигеру, сиречь, бригадиру уборщиков.

Через секунду тот просочился в помещение целиком, а ещё через две тихонечко примостился на гостевом стуле.

— Ну? Что у нас сегодня плохого? — строго спросил Макс уборщика.

Карл быстро зыркнул по сторонам своими «свинячьими» глазками и принялся говорить.

Доносчиком он был идеальным и, главное, доносил безвозмездно, по зову сердца. Бывший ефрейтор просто не мог нарадоваться на столь ценного кадра.