Революция

Девушка засмеялась. Сидящий рядом парень приобнял ее за плечи и подлил еще.

Потом громко пели под гитару, смеялись, обнимались и пили. Шура давно сбилась со счета, который бульк ей подливают. Зинка сидела на противоположной стороне круга, поэтому из-за костра ее не было видно.

Когда сидящий рядом парень стал обнимать девушку более настойчиво, даже пытался поцеловать в губы, она отвернулась и слегка оттолкнула его.

— У меня есть друг. Он скоро придет из Армии, — попыталась оправдаться она. — И мама сказала прийти домой не позже двенадцати.

Шура поднялась на ноги и покачнулась. Оказывается, портвейн замутил не только голову, но и ноги. Они практически не хотели слушаться.

— А давай я тебя провожу! — поднялся парень. На ногах он стоял ненамного крепче Шуры. Но решимость на его лице даже слегка напугала.

— Не надо, я тут не заблужусь, — Шура перешагнула бревно и сразу ушла в темноту. Она слышала, что геолог пошел за ней, поэтому свернула с тропинки и спряталась за стволом огромной сосны.

Комары, не подлетавшие к костру, накинулись озверелой стаей. Только бы не шевелиться слишком громко. Парень еще немного походил кругами, позвал ее и ушел в палатку. Шурка пошла вдоль тропинки домой, прячась в тени сосен. Когда сосновый бор резко кончился и пошли кусты сирени вдоль дороги, девушка решила отдохнуть, потому что ноги заплетались. Все равно никто ночью не увидит её за кустами.

Проснулась Шура от того, что солнечный луч пытался прожечь ей мозг прямо через закрытые веки.

Она попыталась открыть глаза, но не смогла. Веки и всё лицо пылали и зудели.

Шурка пробралась на двор тем же путем, что и ушла — через огород. Летом светает рано, поэтому даже коров в стадо еще не выгнали. Мама скоро должна пойти Муренку доить. Надо успеть. Шурка умылась дождевой водой из бочки и прокралась в сени.

Сени у них были двухсветные, потому что дом двухэтажный. Но лестницы на второй этаж так и не сделали, и дверь в комнаты второго этажа одиноко висела высоко под потолком, освещаемая лучами восходящего солнца, льющимся из окна.

Был только тот участок лестницы, который вел на первый этаж. Широкие ступени из толстенных досок даже не скрипели. Но дверь в комнату бесшумно открыть не получилось. Она была тяжелая, обитая ватином с дерматином по верху. Шура потянула за кованую скобу, которая играла роль дверной ручки, и дверь открылась с довольным чавканьем.

У печи стояла мама. Она развернулась на звук открывшейся двери.