Отверженный IX: Большой проигрыш

Но потом герцог заявил, что с Империей, точнее, с императором Вильгельмом Пятым, возникли проблемы, однако заверил, что Польша обязательно вступит в войну с Россией и оттянет на себя часть сил русских.

Премьер-министр уверял, что Польша полностью поддерживает Британию и на неё можно положиться. Но, посмотрев утром новостные сводки, Виктория Вторая поняла, что совсем скоро такого государства, как Польша, на политической карте не будет. Из этого следовало, что у Британии не осталось в Европе ни одного союзника, который мог бы вступить в войну с Россией.

— Вы потерпели фиаско, герцог! У нас не осталось союзников в Европе! Где обещанная Вами союзническая Священная Римская империя? Где готовая к войне против России Польша? — практически перейдя на крик, верещала королева. — Я Вам скажу где! Готовятся воевать между собой! Вы провалили всю работу по созданию коалиции!

Гарольд Эджертом тяжело вздохнул. Он мог за секунду превратить эту истеричку, ведущую себя совершенно не по-королевски, в горстку пепла, и ему безумно хотелось это сделать.

При этом герцог знал, что ему за это ничего не будет — желающих связываться с самым сильным магом королевства не нашлось бы на всём его пространстве: от мыса Колумбия в Канаде до мыса Слоуп Пойнт в Новой Зеландии.

Но при этом премьер-министр понимал, что «осиротевшие» подданные Её Величества будут сильно недовольны. А сейчас это было не нужно. Более того, это было опасно. Накануне великой войны нация должна быть сплочена — старый, умудрённый опытом политик понимал это как никто другой.

И сплотить Британию со всеми её колониями можно было только вокруг королевы. С именем королевы на устах боевые маги должны были идти на возможную верную гибель в предстоящей войне.

Поэтому герцог Эджертон терпел и сносил возмущённые крики королевы с присущим ему аристократическим спокойствием. Он знал, когда-нибудь этому настанет конец. Когда-нибудь, но не сейчас. Чуть позже, когда англичане подомнут под себя весь мир, когда под пятой Британии окажется вся планета; вот тогда Эджертон позволит себе немного расслабиться и подумает не о стране, а о себе.

И первым делом он сотрёт в порошок эту неуравновешенную особу, возомнившую, что у неё есть право повышать голос на Гарольда Эджертона. И объявит себя новым королём — Гарольдом Третьим. Но это потом, а пока надо было что-то отвечать Виктории Второй, раскрасневшейся от злости, словно уличная торговка, у которой нищий стащил с прилавка селёдку.