В тихом омуте черти водятся

В чем-чем, в оптимизации маршрутов навигатора я преуспела в столице в первую очередь - не зря ночами колесила по городу в ущерб сну и отдыху. Моим ученикам тоже нужны были нормальные отрезки дороги, чтобы тренироваться, а уж визит в академию я теперь не скоро забуду!

Здание поражало масштабами и давило пафосом. Я в своей стеганой куртке, джинсах и кроссовках чувствовала себя бедной родственницей! Плюнув на производимое мной впечатление, я не скрывая удивления, вертела головой во все стороны.

Там и помимо самого главного корпуса было на что посмотреть. На территории академии располагалось много старинных зданий с лепниной, резными тяжелыми дверями и, хоть и пластиковыми, но вполне вписывающимся в общий стиль, окнами. Внутри тоже все прямо-таки дышало стариной, какой-то фундаментальностью и масштабным финансированием всего этого добра.

Агриппина Павловна со своими бриллиантами и шубой, как мне показалось, идеально вписывалась в атмосферу этой роскоши, которую не каждый день встретишь в отечественном образовании.

Интересно, каково Филарету работается во всем этом великолепии?

Пока я размышляла, мы дошли до кабинета ректора на третьем этаже. Мужик, носящий внушающую невольное уважение фамилию Победоносный, меня не впечатлил. Зато Мстислав Ярославович явно был в ударе. Предложение сотрудничества с академией они обсуждали минут сорок, в течение которых они дошли от вполне конструктивного диалога до:

- Давайте проясним ситуацию: когда я говорю "понимаю", это не значит, что я согласен.

Когда я говорю "понимаю" это даже не всегда означает, что я слушаю, что вы говорите, - надменно цедит сквозь зубы профессор Лыков.

- В таком случае, - стараясь сохранить хорошую мину при плохой игре, поджимает губы ректор. - Возможно, так будет более конструктивно...

Протягивает через стол какой-то лист, надо понимать, с проектом трудового договора или что там предлагают в их ученом мире. Случайно выхваченная в сплошном полотнище текста цифра привела меня в трепет.

Я столько зарабатывала примерно месяцев за семь-восемь, при очень удачном раскладе.

- Я вам сейчас глотку перегрызу за такое предложение, вопреки всем законам этики и морали, - едва взглянув, спокойно перебрасывает обратно лист многоуважаемый профессор со странными гастрономическими пристрастиями.

Иван Александрович бледнеет, хотя сомневаюсь, что он в курсе, кому предлагает работу.