Год Собаки II. Страх Темноты. День 4-5

Немного поразмыслив, я опустился сразу на тридцать третий уровень сна.

Прищурился в исказившемся спектре освещения. Черное солнце Тьмы и Хаоса неумолимо разьедало реальность сновидения.

Выгоревшие цвета и смещенные оттенки были характерны для тридцатых этажей и простирались до середины сороковых, становясь все более нереальными.

Стены и пол сотрясались под давлением хаоса, скрипы доносились с разных сторон, за дверями в прихожей вздыхала тишиной первозданная тьма.

Я вдруг подумал о Синге. Вспомнил, как он погружался во мрак колодца.

Куда он направился?

Если Синг и ждал меня где-то, то на территории тьмы, в черных коридорах за дверью.

С мерцающим клинком я обошел тридцать третий этаж, выключая за собой свет.

Поднял опрокинутый стул в библиотеке, поправил вещи на комоде в прихожей, прошел в студию художника и замер перед фреской.

Возможно, мне показалось, но она выглядела полностью завершенной. Словно кто-то пришел сегодня ночью и закончил начатое.

На росписи не осталось пыльного налета, а все детали были тщательно прорисованы.

Мальчик стоял, как живой.

За его спиной вспыхнули серебром гигантские пепельные крылья.

Я не знал, почему он отвел взгляд в сторону и опустил меч, но в этом было что-то ужасное.

Что-то случилось, или вот-вот случится…

Он казался смутно знакомым, я никак не мог вспомнить, где видел его лицо. И, как и при взгляде на картину Клервоского, я ощущал странное чувство.

Печаль утраты.

— Как он носит эти крылья… — подумал я. — Они же тяжелее его в десять раз.

Пол вздрогнул от новой серии толчков.

Я покачнулся, магический фокус пропал, и объемное изображение превратилось во фреску. Постояв несколько секунд, я погасил свет в студии.

И перенесся на этаж вверх.

Как и на тридцать третьем, все было в пределах допустимого, без явных отклонений. Входные двери и окна закрыты, внутренние открыты.

Не теряя бдительности, я продолжал осмотр, поднимаясь все выше.

На двадцать девятом я внезапно остановился. Мне показалось, что в холле мелькнула тень, быстрая и бесшумная. Что-то рыжее… Непохожее на балахоны.

Живое.

Клинок не ощущал опасности и по-прежнему светился ровным синим пламенем.

Я осторожно заглянул в гостиную через открытую дверь и заметил окончание движения: что-то скользнуло и исчезло в зеркале.