"Слуга Смерти"

— Да, Макс. Я дам тебе пистолет. У тебя будет немного времени, чтобы закончить свои дела. Если ты выстрелишь в меня, тебя убьет он, — я указал на Петера. Тот, все такой же неподвижный, замер у стены. — Поэтому будет лучше, если ты не станешь делать ничего такого. Я гарантирую тебе то немногое, что могу.

— Смерть? — приподнял бровь он.

— Честную смерть. Без приговора, без процесса, без мучительной агонии. И гарантию то, что твое тело не будет вышагивать еще несколько дней по городу зачитывая собственный приговор.

Его передернуло; видимо, он и сам предполагал нечто подобное.

— Ты добр, Шутник, — сказал он, баюкая в ладони стакан. — Это все в твоем духе. Это благородно. Между прочим, как ты догадался, что второй труп успел погулять перед тем, как окончательно умереть?

Значит, все и верно кончено. Уже без лжи. «Макс, как же ты…»

— Я уже сказал тебе. Не уверен, что сам хочу услышать полную историю. Пусть она уходит с тобой.

— Нет, — он поднял руку.

 — Как ты вообще понял, что он был поднятым мертвецом? Признаков давнего гниения не было.

— Ты об этом… Нет, признаков сильного гниения не было. На нем. Но было на кое-чем другом.

— Желудок?

— Конечно. Еда в нем. Она была не просто несвежей, она почти сгнила. Нормальный человек, даже смертельно голодный, вряд ли стал бы есть такое. Мы тоттмейстеры, мы контролируем тело человека после гибели, каждую его клетку и частицу. Мы заставляем мертвый мозг изображать подобие жизни.

Но наша власть распространяется только на мертвечину.

— А еда…

— А еда, оказавшаяся в желудке, который уже никогда не заработает, портится, как и всякая другая. Поэтому когда готовят слуг для длительного использования, их внутренности хорошенько промывают — помогает потом, от запаха… Но ты не знал этого, ведь у тебя не было кого-то вроде Арнольда, а может, знал, но решил, что никто не заметит.

— Верно, верно… Ты молодец, я ведь даже не подумал об этом.

А мог. У тебя острый ум, — он подмигнул. — Впрочем, комплименты сейчас, кажется, неуместны. Что дальше, мой умный добрый Шутник?

Мне потребовалось усилие, чтобы подойти к нему. И еще одно, немногим большее, чтобы положить тяжелый пистолет на стол.

— Петер, держи его на прицеле.

— Да, господин, тоттмейстер, — отозвался мальчишка, подойдя на пару шагов. Пистолет в его руках не дрожал, и я был уверен, что он не промахнется.