Я не верю в магию

– Ну как можно бросить перед самым Рождеством? – бубнил он по дороге, выплескивая наболевшее. – Сказала, не хочет оставаться со мной в этом захолустье, управлять тухлым пабом, и умотала в столицу с каким-то никчемным актеришкой. И ничего у меня паб не тухлый, семейная гордость между прочим. У дяди детей не было, я тут уже третий год управляюсь, с тех пор как он слег. В начале осени вот помер, упокой господь его душу, а я теперь тут совсем хозяйничаю. Ну, пришли.

Лестница, покрытая толстым пыльным ковром, кончилась.

Джек, порывшись на полках, достал рубашку, ярко-оранжевую, как дорожный конус, и застиранные джинсы, – сверху ужасно узкие, к низу – настолько же кошмарно широкие.

– Я в них уже не влезаю, – и с какой-то гордостью похлопал себя по наметившемуся пивному животу над ремнем. – А размер обуви какой?

Незнакомец задумчиво посмотрел на свои босые ступни с посиневшими от холода пальцами, будто видел их впервые.

– Не знаю.

– Ты обкурился что-ли? Глянь-ка на меня, хм, глаза вроде не красные.

Как зовут помнишь?

– Малкольмом звали.

– А я Джек, вот и познакомились. Давай хоть носки натяни, замерзнешь же. Оденешься – спускайся, накормим тебя, выпить нальем.

Внизу на лестнице послышались шаги.

– Эй, Джек, нормально там всё?

Показалась светлая голова девушки, той, что носила неприлично короткое зелёное платье. В одной руке она держала стакан сидра, а в другой всё ещё сжимала ткань плаща. Даже в тусклом свете материал переливался, как поверхность воды, залитая лунным светом.

– Никогда такого не видела, а я не первый год швеей работаю, – восхищенно заметила она, а потом обратила внимание на выражение лица хозяина плаща. – Эй, ты чего грустный такой? Вот вы с Джеком просто нашли друг друга. Рождество же, ну кто сейчас дуется. Что с тобой приключилось-то, милашка?

Малкольм неопределенно мотнул головой, приобретя ещё более растерянный вид.

– Беда. Ну, завтра всё закрыто будет, а вот послезавтра в полицию сходим. Скажем, что нашелся человек, ничего не помнит.

Там знают, что с таким делать.

– Я помню, – внезапно тихо отозвался Малкольм. – У меня жена была, красавица, и сынок, рыжий, в нее. И весь в веснушках, как я. Моя радость. А теперь другое всё. Город вроде тот же, но не тот.

– А может, тебя народец украл? – с подозрением прищурилась девушка.

Джек вернулся с потертыми кроссовками в руках и тут же оживился, услышав что-то интересное. Покойный дядюшка собрал целую коллекцию всяких городских легенд.