Колдун

Я с ужасом опускаю глаза, но слава Единому — «хозяйство» не вывалилось, а вот ширинка расстёгнута. И через неё видно мои белые семейные трусы в красное сердечко. Продавались на рынке, по двести рублей за три штуки, кто же виноват, что только такой расцветки. Ну позорище, вот так поднял авторитет, да уж. И когда только Яная успела молнию расстегнуть, ни черта не помню.

Сама же девушка сейчас в центре мужского внимания. На неё смотрят, она отводит виновато взгляд и опускает голову. Серая кожа на щеках немного краснеет.

Но я-то чувствую — никакого смущения нет и в помине, только какая-то весёлость. Ну зараза, ведь всё делает для того, чтобы окружающие подумали, что у нас там с ней что-то было.

— К-хм, ладно, — говорю, застёгивая ширинку. — Я просто там в уголок отходил, вот.

— Да ладно, перед смертью не надышишься, — это уже веселится эльф, тоже хлопая меня по плечу.

Все расходятся, но чувствую, что этот эпизод как-то разрядил обстановку. Разумные расслабились, улыбнулись, когда я оправдывался, даже огра.

И то дело, а то может сейчас в бой, а с плохим настроением ничего хорошего из этого не выйдет. Демонесса же, посмотрев на меня, показывает язык. И откуда этот жест узнала, непонятно. Видимо в телевизоре увидела.

Перемещаем детей в автобус. Тех, кто не может идти, носят Наташа и Павл. Им это нравится, особенно когда двух, а бывает и трёх, хватает в свои лапищи эта махина и сажает на плечи и шею. Они смеются, радуются. Есть и такие кто уже двигаться даже не может, не то, что ходить.

На них смотреть больнее всего. Может быть нужно было дать магу закончить свои дела, и возможно все они прожили бы долгую и счастливую жизнь?

Отбрасываю эти мысли — нельзя убить кого-то невиновного, чтобы другой такой же невиновный продолжал жить. Это неправильно. Есть закон, есть мораль. Мы разумные, а не боги, и не нам решать кто будет жить, а кто умирать. Мне жаль этих ребят, но, если встал бы вопрос так, что мне пришлось умереть, за призрачную возможность их исцеления, я бы согласился.

Да, это высокие слова, и так вопрос даже не стоит. Но я хочу думать, что было бы именно так, если бы мне пришлось выбирать. Но это моя жизнь, а чужие на весы я ставить не готов, они мне не принадлежат. Будь то избалованная эльфийка или маленький орчонок не проживший ещё и десяти лет. Так нельзя.

— Всё в порядке? — спрашивает меня сзади Яная, тихо, чтобы никто не услышал.

— Не знаю, — честно отвечаю ей.

— Ты сделал всё правильно, — говорит она твёрдо.