Колдун

Но ведь нельзя создать что-то из ничего, верно? А значит все мы пришли отсюда, из Тьмы. Как же хорошо, что всё закончилось.

Что-то меняется, меня затягивает ещё глубже, хотя, казалось бы, уже и так я в конце пути. Но нет, снова изменения, и теперь я чувствую — сейчас я растворюсь в этой Тьме, стану её частью. Отдам свои память и чувства, но сольюсь с множеством других разумных которые умерли до меня.

Мне не страшно, даже не знаю почему. Просто приходит странное осознание, что так нужно. Ведь когда-то эта бесконечная сущность выплюнула меня, свою часть, в Мир, а теперь призывает назад.

— Есть! — слышу громкий женский крик. — Фиксируй!

— Не могу, опять уходит, сердце держи, сердце! Вливай чистой силы! — кричит другой, мужской голос.

«Пошли к чёрту...» — думаю я, и с силой возвращаю себя к Тьме.

Звуки снова умолкают, свет гаснет. Опять хорошо и спокойно... Есть время подумать, пока я не слился с бесконечностью, которая когда-то меня породила, как и всех разумных.

Суккуба уже скорее всего мертва. Меня лишили всех моих сил и зная отношение в Федерации к колдунам — скорее всего, это навсегда. Эльфийка — надеюсь с ней всё хорошо, и мои действия хоть кому-то принесли пользу. Жаль разумных, которые были в той клинике. Если и выжил кто, то только те несчастные, на подземных уровнях. Ровняли там военные всё с землёй очень основательно. Опять чувствую, что меня выдёргивает куда-то. Морщусь, хотя у меня нет лица, и непонятно — как я это могу делать.

— Если он умрёт — отправлю вас следом, чтобы составили моему внуку компанию. Будете почётным эскортом.

Она рычит, судя по громоподобному голосу — сейчас её окружают молнии. Я открываю глаза и сквозь тёмную пелену вижу белые стены, какое-то оборудование, рядом с моей койкой стоят солдаты, кажется — орки, совсем близко. Все с автоматами, на плече вижу шеврон — «Орская дивизия». Как раз там она и служила в своё время, в Орске, прежде чем уйти на пенсию.

— Это мятеж! — вскрикивает кто-то, тоже совсем рядом. Голос неприятный, плаксивый и писклявый, даже язык не поворачивается назвать его мужским.

Вижу, как солдаты напряглись и наставили всё оружие на говорившего.

Орчанка рычит: «Что ты сказал?!»

— Я... — мямлит голос, но его перебивают.

— Слушай сюда, сопля федеральная. Сейчас здесь тысяча разумных которые подчиняются только мне — гвардии полковнику.