Старший брат

Не ловить косые взгляды и самому не отводить стыдливо глаза.

Но не мог он, не мог его порушить. Подставили его, заманили в ловушку. Знать бы кто это сделал? Да и не верит ему народ людской, кто волком глядит, а кто с хитринкой поглядывает.»

Ноги сами привели его на окраину деревни, здесь на пригорке, стояла изба дядьки Лиса.

— О, Мишка, пришел в себя?

На пороге стоял сам хозяин с дымящимся глиняным чайником.

— Ну, что встал столбом, пошли чай пить.

Мишка вздохнул и молча зашел в избу.

Сел на лавку, та прогнувшись под его тяжестью жалобно затрещала, но выдержала.

— Силен! Прямо как батька твой. Он как ни приходил, вечно лавки мне ломал. Я ему потом, чурбачок выстругал.

Мишка ещё раз вдохнул, сделал глоток, другой наваристого чая и тут его наконец, прорвало.

Мишка заговорил, а во время своего рассказа, размахивал руками и бил огромными кулачищами по столу.

Дядька Лис слушал его не перебивая, внимательно и слушая, починял свою одежку.

— Ты , Миш, не серчай, на то, что я тебе сейчас скажу.

Время медведя-хранителя, прошло, только это ещё пока никто не понял. Вокруг всё меняется, и стало быть, грядут перемены и у нас.

— Как это, прошло? — удивился Мишка.

— А ты сам посмотри, — с этими словами дядька спокойно откусил нитку, воткнул иголку в подушечку и оглядел свою работу. И как бы между прочим продолжил.

— Смотри-ка, и следа от починки не осталось.

Мишка вдруг вскочил из-за стола и провалившись в застенки своего сознания, духом бесплотным устремился вверх, нелепо загребая в воздухе руками.

Его завертело и закружило. Кое-как найдя равновесие, он увидел дядьку Лиса и лежащим беспомощно на лавке, себя...

Лис спокойно убрал кружку от лежавшего парня, который духом бесплотным метался сейчас ревя белугой по горнице.

— Понял теперь? — усмехнулся Лис, глядя на Мишку, нет, не на того что, казалось прикорнул на скамье у стены, а на того, что витал рядом, в ярости пытаясь попасть обратно в своё тело или хотя бы поймать в медвежьи объятия, дядьку Лиса.

Лис же не обращая на него внимания творил заклятия и с каждым произнесенным им словом, его руки все больше покрывались алыми рунами.

— Тебе, Миша, сюда дорога теперь закрыта. За рощу ты не переживай, я её в обиду не дам. Но и тебя обратно, не пущу.

Убить бы тебя следовало, да рука не поднимается, все же племянник ты мне, названный, — и осклабившись, Лис подзывая Мишку, помахал ему рукой. Но не успел парень подлететь поближе, как его стало притягивать обратно к телу...