Метроном

Капитан Бортон, наблюдавший за всем в огромном изумлении, вдруг подал голос.

— А теперь объясните, уважаемая владычица, почему в небе дыра? Мы в ваших делах не сведущи, будьте добры, по-человечески.

Виндикта не удостоила каптана вниманием и лишь спросила у Вирджинии:

— Он — твой любовник, павелла?

Бортон стушевался и сложил руки на груди, Риталини бросила рассеянный взгляд на капитана.

— Нет, владычица.

— Неужели? — такой ответ Виндикту удивил. Она еще пару раз взглянула то на него, то на нее.

Капитан вытянул руку к Вирджинии и несколькими движениями прорезал воздушное пространство между ними, с затем, поймав себя на этом странном занятии, он тут же перестал. Риталини смотрела на него с некоторым снисхождением.

— Отставить тему переводить! Что это за страхоборина взорвалась?!

Виндикта снова не ответила, вместо этого она подошла к Вирджинии. Она пригнула колено, присела, и Виндикта вложила ей в руку подвеску младенческой ручкой.

— Марианна носит ребенка, — сказала она беспристрастно, словно декларируя.

— Как?! — Вирджиния опешила.

Все вокруг затихли, и Мария едва слышно вздохнула.

— Скачи верхом к рыбной площади, жандармы проводят вас, — ей уже не требовалось смотреть на лейтенанта, чтобы он понимал, что от него требуется. — Неглитов я заберу с собой, тебе они больше не понадобятся.

Неглиты... Почему-то не хотели возвращаться. Странные выражения застыли на их лицах.

— Прямо сейчас? — Мария участливо завертелась. — Как же... Госпожа Риталини, и одна...

— Нам не нужно обратно, — утвердительно сказал Лукас.

Бордели и богадельни, в которых Лукас и Мария кормились несколько недель унынием и похотью, картина имперского юга, табак в трубках и сигаретах, чемчужные бусы и сапоги со шнурками пронеслись в памяти. Риталини смотрела на них со смесью благодарности: еë котята привыкли к рукам.

— Если мы можем как-то помочь...

Мария почти две недели рвала на себе всë, что можно рвать на человеке, но вдруг ей стало решительно ясно — нужно узнать, что дальше случится с синсидой Марианной.

Виндикта недовольно поморщилась, но лишь пожала детскими плечиками. На несколько секунд вокруг Габриэля вспыхнул столб огня — Вирджиния отшатнулась, — а еще через мгновение на землю упало его бездыханное тельце. На поверку у Габриэля обнаружился пульс, и Риталини оставила мальчика на поруки жандармов.