Ведающая. Последняя из рода Огненных Лисиц

Ходили к ней с разными своими бедами, да хворями. Никого она без внимания не оставляла, всех выслушивала, всем помогала. Конечно, странности за ней замечали. Уж больно суровая – иной раз так зенками зыркнет, что до мурашек пробирает. А то в лес ночью одна пойдет или вдруг на полуслове замолкнет – как услышала будто чего. Но все это бабы на отшельничество ее детское списывали. А чего ждать от ребятенка, если никаких забав ей было не ведомо? Лес один токмо, да зверье дикое. Так и жила Настасья, вроде бы со всеми в мире и среди людей, но сама по себе.

Пока беда большая в окрестные села не пришла, а за ними чужаки, с которыми у девушки давние дела оказались. Какие, никто и слыхать не слыхивал. Окромя Кузьмы, который стал невольным свидетелем одной из встреч, а потом и вовсе прямым участником всех последующих событий. Лучше бы и не было ничего этого вовсе! Он тяжело вздохнул.

- Не велено мне, Настасья, не велено. Знаю я, что сила в тебе такая, какой я никогда не видел. Зверье тебя в самой глухой чаще стороной обходит, хворь не трогает, а людские зависть и злоба так и вовсе горохом отскакивают.

Не мне о том судить, не моего ума это дело.

- Вот и отпусти, не бери греха на душу, - девушка не унималась. – Да неужто ты хочешь, чтобы Иван твой к жене и детками не вернулся? Или чтобы Дашутку за космы в полон повели, да за золото продали? Ни в раз не поверю!

- Господи упаси, - Кузьма задрожал и трижды перекрестился, - чего мелешь-то языком аки бабы ярмарочные? Не будет этого! Без тебя дружина справится, ворога с нашей земли погонит.

- Не сдюжат они, - Настасья печально опустила голову вниз. Кожаный обруч, поддерживающий волосы, не позволял им упасть и скрыть невыносимую печаль, отчетливо читающуюся на лице даже в полутьме. – Видела я, давеча все видела. Как тебя сейчас. Ясно и отчетливо. Воронью пиршество, людям погибель и забвение.

Ее голос звучал все тише, и Кузьма невольно проникся сказанным. Он было встал, чтобы подойти ближе, как в сенях раздались торопливые шаги и в распахнутую дверь вошли гости – двое мужчин и две женщины.

Настасья встрепенулась и уставилась на них не мигая, но через несколько минут с нескрываемым разочарованием отвернулась к окну.

- Решили мы все, Настасья, - первым речь решил держать Федор. – Как и полагается по закону, выбор за тобой оставили.

- И что? – горькая усмешка мелькнула на лице девушки.

- Выбирай и мы все завершим, - вмешалась в разговор женщина в расшитой золотом лисьей шубе.