Ведающая. Последняя из рода Огненных Лисиц

Предупреждать его было бесполезно – он всё равно будет крутиться вьюном, поэтому ей оставалось только создавать видимость контроля, успокаивая себя. Она перевела взгляд на Славика, наблюдающего за ней со снисходительной улыбкой:

- Ну, что ты так смотришь?

- Мам, не стоит его так опекать, - сын уже не сдерживался и улыбался во весь рот. – Ты же знаешь, он всё равно будет собирать все шишки. Без них у нас ещё ни одна прогулка не обходилась.

- Знаю, сынок, - Марго наклонилась и задумчиво сорвала скромный лесной колокольчик, - только я всё жду, когда он станет чуть серьёзнее и я перестану бояться за него.

С такой силой перестану.

- За меня перестала?

- Нет, конечно!

- Вот и за него не перестанешь, так что расслабься и относись проще к его выкрутасам. Мы оба тебя очень любим, - он неловко чмокнул маму в щёчку и бросился догонять младшенького.

Марго с теплотой смотрела вслед Славику. Мальчишка рос слишком быстро, и она не успевала привыкнуть к произошедшим изменениям. Еще вчера его можно было тискать и целовать.

А сегодня без спроса даже не чмокнешь мимоходом. Поэтому внезапные нежности всегда отзывались теплотой в душе.

Она невольно вздохнула, любуясь такими непохожими во всем братьями. Сорвала ещё несколько зелёных бодылинок и только тут почувствовала, как ноют ноги в кроссовках. Сегодня они забрели дальше, чем обычно, и тропинка начала сужаться, превращаясь в тёмный тоннель под елями и соснами. Они часто гуляли здесь и каждый камушек был хорошо знаком, но обычно поворачивали к дому гораздо раньше – на той светлой полянке, заросшей изумрудным мхом и багульником, которую прошли уже минут 20 назад.

- Мальчишки! Тормозите! Пора домой!

- Мам, ну может мы проверим, что там дальше? – Лука как обычно жаждал приключений и новых эмоций, не соглашаясь возвращаться в привычное русло.

- Нет, милый, не сегодня, - желая на корню прервать все ссоры, Марго решительно развернулась в сторону дома и оторопело замерла от открывшейся картины. Из кустов всего в метрах трех от нее на тропинку выходила большая облезшая собака.

Она была явно одичавшей. Об этом просто кричали худоба, торчащие во все стороны клочки шерсти и злобный взгляд. Она исподлобья смотрела на людей и тихо порыкивала, открыто демонстрируя свои враждебные намерения.

Девушка судорожно сглотнула, ощущая как по телу расползается липкий страх за детей. Пес будто унюхал его, он оживился и направился наперерез - к центру тропинки, чтобы у людей даже не возникло надежды на спасение.