Ступеньки

Я остановилась и посмотрела на Эдди:

— А ты как видишь? Ты тут уже второй раз, судя по всему, ночью.

— Я просто вижу. Вблизи я хорошо вижу в темноте, вот вдали пока не очень. Но вблизи достаточно, чтобы в свежевырытую могилу не свалиться, — пошутил Эдди. — У меня это с детства. Все удивлялись. Родаки сначала били тревогу, думали — куриная слепота. Я ночью иногда книжку читаю, всё вижу, буквы — вообще без света. Ну, там если фонарь какой-нибудь в окно светит — в комнате для меня вообще светло как днём.

Однажды, во время одного из моих визитов в гости в Адскую Кухню, Роджер похвастался, что отлично видит в темноте.

Что у вампиров, как у существ ночи, это врождённое. Может быть, Эдди — вампир, но не знает об этом?

— Вот, я шёл сюда. Потом, за могилой вот этого дедушки — направо. Вон склеп стоит, явно богатый тип тут похоронен, отгрохали ему склеп. Потомок князьёв или графьёв. Теперь смотри прямо вперёд, видишь, могила лётчика?

— Где? — вокруг много могил.

— Вот, прямо совсем. Ещё плита такая большая и маленькие самолётики на надгробии.

Я сюда пришёл, пополз потом, потому что увидел их. В метрах двадцати примерно — вон туда, смотри, левее. А здесь я залёг в засаде и наблюдал.

Скоро Эдди, объясняя ориентиры, довёл меня до могилы:

— Я потом днём ещё раз сходил сюда, вернулся, осмотрел могилу. Увидел этот знак, что ты мне показала.

— Чья могила-то?

— Не знаю. Я не запомнил. Они тусовались вокруг нескольких могил. Знак я увидел на одной, где плита ещё лежачая. Вот сейчас и посмотрим имя.

Вот эта могила.

Мой новый боевой товарищ показал могилу. Снег утоптан. Ощущалось, что тут побывали. Меня это насторожило. Могилу эту часто посещают! Эдвард достал фонарик и посветил на могилу вблизи, на кромку, где кто-то ножом выскоблил знак «Луна во мраке» — метку томберов.

— Вот, увидела?

— Да, — кивнула я.

— Теперь посмотрим, кто тут похоронен. Странно лежит могильный камень. Я решил, что они выбрали эту могилу по двум причинам — она в глубине кладбища, хорошо скрыта, не просматривается с улицы.

И вторая причина — камень большой, сюда можно класть человека. Они сюда кого-то клали, руками водили, пели песнопения. Поэтому я не придал значение имени, моё упущение.

— Ничего страшного, сейчас посмотрим. Ты и так проделал колоссальную работу, — поддержала я приятеля.

Камень прямоугольной формы, длиной метра полтора, шириной полметра — как будто саркофаг, на половину ушёл в землю — в снег. Кроме Луны во мраке, нет больше никаких обозначений.