Ступеньки

Я пригляделась к пространству рядом с камнем. Ограды нет. Росло несколько старых, толстых деревьев.

Я обратила внимание на ещё один камень — маленькое, уже обычное надгробие, покосившееся. Оно располагалось ближе всех к этой прямоугольной плите-«саркофагу».

— По-видимому, это и есть могила, где они собирались, а этот камень тут в качестве украшения или остатка склепа, разрушенного, — предположила я.

— Ух, я даже на неё внимание не обратил! Смотри-ка, как снегом запорошило.

Мы с Эдди принялись очищать снег от могильной плиты, чтобы узнать имя, кто похоронен.

Эдди сначала взбудоражился. И было отчего! По мере того как из-под его перчатки, смахивающей снег, появлялись выскобленные, уже истёршиеся от старости, времени и погодных условий буквы, Эдди ахал:

— Ого! Сим... Фамилия — начинается на «Сим»! Вдруг тут мой однофамилец? Или родственник?

Но оказалось — фамилия мертвеца совпадала с фамилией Эдварда только тремя первыми буквами. Скоро мы раскопали:

Симболи Августина

29.12.

1950-29.12.1966

— Вот это да! Тут похоронена молоденькая девушка, — присвистнул Эдди.

— Да, наша ровесница. Она умерла в день своего рождения. Ужасно, должно быть.

— Как она выглядела? Фотографии нет. Интересно, от чего она умерла? Коклюш, дифтерия, туберкулёз, рак...

— Или несчастный случай. Попала под машину, выпала из окна... — предположила я.

— Выпала из окна? — Эдди внимательно посмотрел на меня. — С чего ты решила?

— Не знаю. Приплелось, машинально я это сказала. Ты вот про школу ту говорил, что её закрыли то ли из-за пожара, то ли из-за того, что кто-то из окна выпал.

Ещё мне не понравилась дата — 29 декабря. У Томберов особое отношение к этому дню. Скорпион признался мне год назад, когда мы завершили операцию «Лайнонна», что в этот день состоялась битва между главарями Томберов и теми, кто им противостоял. И зло тогда победило.

Мы снова многозначительно посмотрели друг на друга, и...

Незнакомец внезапно вышел между старыми дубами, буквально из ниоткуда.

Тип высокого роста, широкоплечий, с угрюмым бледным лицом, всклокоченными тёмными волосами, в куртке и штанах — старых, потёртых цвета хаки. Или цвета «грязной зелени».

Он вышел на нас и нагло надвигался, пока мы вздрагивали и недоумевали, откуда сей красавец явился:

— Вынюхиваем, значит? — его голос утробный, угрожающий, с еле сдерживаемым опасным бешенством. — Здесь недалеко свежая могилка. Через несколько минут там будете вынюхивать.