Доктор Уэйн

Ты прекрасно понял, о чем я, — он снял руку с плеча и встал передо мной, — Ты же видишь, что творится в Готэме. Я могу бороться с преступностью. Чтобы больше никто не оказался на нашем месте. Чтобы принести мир на улицы города — сказал он, стараясь сохранить спокойствие. Впрочем, я видел, насколько он захвачен этой идеей.

— Для этого есть полиция, — я попытался вновь аргументировать свое мнение.

— Полиция не всесильна, брат. Особенно сейчас. Сколько там, таких как Гордон. Десять? Двадцать? Сто? На десятимиллионный Готэм? Это даже не смешно, — сказал он мне, на что я вновь возразил.

— Это называется комплекс героя, Брюс. Кто если не мы, — передразнил я известное изречение, — иногда сложнее всего сидеть на месте, когда это нужно, — сказал я ему и, заметив, что тот вновь желает мне возразить, продолжил, — думаешь, родители там будут рады, если тебя прикончат где-нибудь в подворотне? — задал я вопрос, указывая кивком на верх.

— Это мой долг, перед их памятью. Если ничего не сделать, то город… их город… наш с тобою город погибнет! — сказал он, с жаром отстаивая свою позицию.

— Во всяком случае тебе ещё рано думать об этом. Тебе всего-то четырнадцать, — попытался я сьехать с темы, но не тут-то было.

— Да заладил уже, четырнадцать, четырнадцать. Тебе шестнадцать, но это не мешает тебе бодаться с советом директоров!

— Я старший! Это моя ответственность…

— А это моя ответственность. Ответственность перед людьми, перед памятью родителей. Чарли, — закричал он, а затем, оперевшись о подлокотники моего кресла, посмотрел мне прямо в глаза, — ты сказал мне, чтобы я говорил с тобой.

Чтобы говорил, когда мне нужна помощь. Так вот, брат. Мне она нужна, — сказал он и, выпрямившись, ответнулся в сторону Гудзона. А я с горечью понял, что просто не смогу его убедить бросить эти мысли. Он все равно сделает все по своему. И ведь что самое поганое, этому миру действительно нужен Бэтмен, пускай он и твой младший брат.

— Идеалист. Весь в нашего отца, — пробормотал я и, обреченно вздохнув, сказал, — что же, тогда нам нужно сделать максимум, чтобы ты не угробился в первой же подворотне, — сказал я и усмехнулся, когда увидел радостное лицо брата.

Подозреваю, что в своем костюме и фетровой шляпе серого цвета я был похож на ухмыляющегося мафиози-инвалида, — а пока ты не стал линчевателем, кати меня к вертолету, малыш. Не терпится вернуться домой, — сказал я, а Брюс, по прежнему улыбаясь, без единого слова покатил коляску к площадке.