Доктор Уэйн

Перед ними стоят несколько закутанных в многослойные одежды людей, с изогнутыми мечами и кинжалами. Но вот один из воинов делает шаг вперед и встает на колено.

— Отец, — слышится голос молодой женщины из-под плаща, — с возвращением, — говорит она с опущенной головой, в ответ на что тот, кто шел впереди разматывает свою куфию<footnote>мужской хиджаб</footnote>.

— Талия, — приветствует ее легким кивком Рас аль Гул. Девушка поднимается и разматывает свой хиджаб, что служит сигналом о том, что церемония закончилась, — ты все больше становишься похожей на свою мать, — говорит он, вызывая сдержанную, но довольную улыбку смуглокожей красавицы с миндалевидными глазами.

— Благодарю, отец, — кивает она и смотрит на караван, с которого остальные путники сгружают тюки.

— Ахмед уже прибыл? — спросил Рас аль Гул, жестом указывая во внутрь помещения.

— Еще нет, отец. Мы ждем его вечером, — ответила она, идя на шаг позади от своего отца.

— Хорошо. По правде говоря, мы и так слишком сильно задержались.

— Столик уже накрыт, отец, — говорит Талия и открывает дверь в личные покои аль Гула. Там уже стоит небольшой столик с фарфоровыми чашечками и исходящим ароматным паром чайником. Пока Рас аль Гул переодевается, Талия подходит к низкому столику и встает на колени. Затем выверенными движениями рук отмеривает сухие чайные листики и кладет в заварник, после чего наполняет его кипятком. Когда Рас аль Гул возвращается и устраивается на подушках, все приготовления уже закончены и Талия наливает ему и себе густого, терпкого черного чая.

— Благодарю, — говорит он, принимая из рук Талии чашку и, сделав глоток, блаженно прикрыл глаза, — твоя мать так же встречала меня с чаем, — вновь говорит Рас, на что Талия недоуменно спрашивает.

— Ты уже два раза вспомнил о маме, отец. Что-то случилось? — она делает глоток и видит, как Рас аль Гул тяжело вздыхает. Затем смотрит на нее, словно думая, говорить или нет. Делает глоток и прикрывает глаза.

— Мне недолго осталось.

— Но ведь Ямы Лазаря…

— Не всесильны, — прерывает он ее и смотрит прямо в ее глаза, — у любого тела есть срок годности, Талия. Я и раньше это знал, но после недавнего пробуждения осознал это с кристальной ясностью. Мои рефлексы замедлены, дочь. Тело не столь крепко, как должно быть.