Доктор Уэйн

— До того, как мне исполнится двадцать один, она останется заблокированной. Так что приходится все делать самой, — с неподдельной горечью и обидой отвечает она и начинает неосознанно крутить кольцо, как вдруг замечает взгляд Брюса и вновь прячет руки в карманы.

— Сам-то как? — вдруг задаёт она вопрос и смотрит на Брюса.

— Да вот, как-то так, — не находит, что ответить Брюс, пожимая плечами.

— Хммм. Информативно, — ироничная улыбка вновь наползает на ее губы, — с Рейчел так и не сложилось, да? — с легкой иронией, перемешанной с пониманием спрашивает Затанна, на что Брюс кивает.

— А ты. Я помню, ты была совершенно разбита. А сейчас… — вновь не знает, как сформулировать вопрос, но Затанна его понимает.

— Я и не восстановилась еще. Иногда вскакиваю ночью и кричу, словно ножом режут, — сказала она, помассировав левую стороны груди, — странно так. Его уже год как нет, а все равно болит.

— Тяжело, наверное, — кивает Брюс, рассматривая посмурневшeе лицо подруги.

— Я привыкла… знаешь, я наверное, только недавно поняла, каково было Чарли.

Жить с постоянной болью. Преодолевать ее, чтобы заниматься обыденными вещами. Он шутил, что готов терпеть боль, лишь бы танцевать со мной. Но я то видела как ему тяжело. Но он терпел. И я терплю, — говорит она, а по щеке катиться одинокая слеза.

— Как ты справляешься? — спрашивает Брюс, вспоминая брата-инвалида.

— Может это прозвучит странным, но спасает магия, — ее лицо украсила горькая улыбка, — Новые знания. Работа на грани помешательства. Только это позволяет, даже не забыть, а притупить боль, — говорит она и вновь достает левую руку, рассматривая кольцо, — он верил в меня.

А я его подвела, — вдруг сказала она, опустив голову.

— Что ты имеешь ввиду?

— Брюс. Я Хомо-маги. Я могла просто передушить всех этих… уродов. Я это могу. Но не сделала. Просто не смогла. И из-за этого он погиб, — сказала она с убийственным спокойствием и прикрыла глаза.

— Ты зря себя коришь. Он бы не потребовал от тебя такого, — пытается подбодрить ее Брюс.

— Да, ты прав. Он бы не потребовал. Но, знаешь, у меня странное чувство, что если бы он обладал такой же силой, что я, или, хотя бы, приличным огнестрелом, то единственной проблемой для нас были бы трупы, — говорит она, а Брюс в очередной раз чувствует, как глухой протест вновь давит на рациональное мышление. Как и много лет назад, старый ПТСР давит на восприятие, не давая согласиться с очевидной истиной. И, что самое страшное, он так и не смог его преодолеть.