Полянский. Детектив-медиум. Новое дело

На запястье звякнули четыре браслета – кожаные шнурки с грубо обработанными камнями и металлические цепочки. Белые, словно сахарные, пухлые пальцы не касались девушки, но будто бы перебирали невидимые струны, нити, ведущие к груди Таты.

– Вижу! Магический блок, который тебе мешает, поставила женщина. Вы знакомы. Она молодая. Цвет волос... Не могу разглядеть. Разные оттенки... – плыл голос Янины.

Татьяна даже дышать перестала. Она почувствовала незнакомый и неприятный холодок, пробежавший сороконожкой по спине.

Ну, конечно же, именно после того вечера в клубе всё пошло наперекосяк! Значит, во всём виновата Сонька, перебежавшая дорогу...

– Это Данкевич! Сучка! Больше некому! – Тата стукнула кулачком по столику. – Но как ты узнала? И как она это сделала?

– Я же писала, прабабка у нас ведуньей была, – проворковала Янина. – Дар передался, я недавно поняла. Сделать порчу – дело не хитрое, вот избавляться – сложнее. Тем и занялась. Я помогу тебе, верну удачу, а ты поможешь нам.

– Ты же видела отзывы в сети и комментарии на эфирах, – Ян улыбнулся и ласково коснулся руки Татьяны, поглаживая. – Поможешь нам, и мы в долгу не останемся.

Им принесли чай, Ян себе заказал кофе и стал успокаивать и уговаривать Тату, что мероприятие можно обставить, как дружескую встречу. Никаких взносов с клиентов. Деньги они сами принесут, только чуть позже. И вот тогда...

Столоверчение. Часть 2

4.

Тимофей бережно касался плотных листов, проводил подушечками пальцев по линиям гравюр и рельефному шрифту.

Разновидность «готики» – швабахер, письмо ломаное, но некоторые буквы с закруглениями. Одно из ранних изданий «Басен Эзопа», действие древнегреческих притчей перенесено в европейскую деревню пятнадцатого века. В те времена было популярно и рекомендовалось к прочтению во время учёбы.

Полянский со спокойной совестью вынес эту книгу из подземного логова Крысолова.

Всё равно никто не хватится, из чьей бы коллекции антиквариата её не утащили.

«Кусочек застывшего прошлого в руках. Вот – настоящая магия! Время остановилось на листах бумаги!», – Тимофей с благоговейной осторожностью погладил страницы.

– Книжку убери со стола, а то запачкаешь! – сурово велела Ярослава, вносящая в комнату поднос.

Белякова настаивала, чтобы он обедал, наконец, в гостиной за большим столом, а не на кухне или в кровати.