Полянский. Детектив-медиум. Новое дело

– Не знаю, иногда примерещится, но ведь всякое бывает, – неуверенно сказала Клавдия Егоровна.

Светлана стала лихорадочно вспоминать, где у свекрови корвалол, в тумбочке или на столике.

– Нет, не мерещится, – отрезал мужчина и взглянул на неё. – Да, Света?

– А?!

Она растерянно замерла на месте, похолодев и испуганно оглядываясь на Алину, которая пошатнулась и взялась за стул матери для опоры. Матвеевы со страхом смотрели на своего необычного гостя. А он перевёл взгляд со Светы на них:

– Смерть жены сильно подорвала здоровье Кости.

..

– Какая смерть? – выдавила она из себя. Полянский спокойно продолжал:

– И если вы хотите, чтобы он остался в живых, положите его на лечение, я могу рекомендовать психиатрическую клинику...

– Какая смерть?! – завопила Светлана, не в силах слушать. – Алина! Что он несёт! Какая смерть?!

– Они тебя не видят и не слышат, – грустно сказал Полянский. – Я медиум, поэтому могу общаться с тобой.

– Но я живая! Я живая! – истошно закричала она и разрыдалась, чувствуя, как давно хотела от души поплакать, невозможно постоянно быть в таком напряжении.

– Нет, извини, – покачал он головой. – Помнишь, пять лет назад ты сильно упала в ванной.

– Я поскользнулась и ушиблась! – закричала она.

– Нет, ты ударилась и умерла от кровоизлияния в мозг. Тебя похоронили осенью. Видишь, твои свекровь и золовка не торопятся меня поправить.

– Нет! Нет! Я жива! – бессильно заголосила Света.

Она стояла рядом со шкафом-витриной, и машинально бросила взгляд на коллекцию фарфора Клавдии Егоровны.

Свету затрясло в панике: она поняла, что не видит в зеркальной задней стенке своего отражение. Всё это время она сдувала пылинки со статуэток и фигурок, переставляя их, но никогда не видела себя в этом зеркале.

«Нет! Невозможно!», – она размахнулась и зло саданула в стеклянные створки, которые ненавидела полировать. Одна дверца со звоном и грохотом осыпалась, по второй разошлась паутина длинных трещин.

Матвеевы вскрикнули. Она кинулась к родным и хотела обнять совершенно очумевшую Алину, но её пальцы не смогли коснуться, прошли насквозь, как через туман.

– Ты можешь дотрагиваться до предметов в своём доме, но живые не почувствуют твоих прикосновений, – негромко проговорил Полянский.

Впервые в жизни (в жизни?) она пришла в настоящую ярость. Светлана отбросила в сторону стулья, стала хватать со стола чашки, блюдца, полную сахарницу и швырять их в крашеную стену. Матвеевы завизжали и вцепились друг в друга, завыли от ужаса.