Полянский. Детектив-медиум. Новое дело

Тимофей осторожно поднялся с кровати, в ванной долго умывался, набирая воду в дрожащие ладони. Вытерся, стараясь просушить усы и бороду. Застыл перед зеркалом. А потом медленно провёл пальцами, ощупывая под волосами тонкие старые шрамы на подбородке и щеках и проваливаясь в прошлое...

...Восемь лет назад. Ей исполнилось восемнадцать. Своего тяжкого ремесла Николь смущалась, но была признательна Тимофею за участие и поддержку. Несколько раз простодушно порывалась отблагодарить его единственным понятным для неё способом.

Встречались изредка, он платил за её время старой опытной сводне, которая быстро прибрала к рукам юную русалочку. Но, хотя бы уже не улица, не за еду с кем попало. Они знакомы больше двух лет, но он не пользовался её профессиональными услугами, не мог переступить через себя.

– Ты брезгуешь, котик? Презираешь меня? – огорчалась девушка.

– Нет, что ты! Чаще всего проститутки намного честнее и порядочнее тех, кто их покупает. И без вас многие бы просто с ума сошли от тоски и одиночества. Такие увальни как я, например, толстые и некрасивые очкарики.

– Нет, Тимоша, ты – самый красивый! Люблю тебя! – порывисто обнимала она его, смеясь.

Николь не удивлялась ни рассказам о необычной работе, ни тому, как он с ней обращается. Полянский не испытывал отцовских чувств, несмотря на разницу в двадцать лет. Заботливо опекал, но не покровительствовал. Запрещал себе желать, как женщину. Но что-то в ней отзывалось, отвечало его больным нервам. Особенно остро он ощущал это, когда из беззаботного ребёнка выглядывала усталая и циничная шлюха, которая давно всё про всех поняла.

– Мы оба с тобой по-своему поехавшие, Тимоша, поэтому нам так хорошо вдвоём, – говорила Ника.

Часто ловил себя на том, что не уверен до конца, живая ли это женщина, или ему так комфортно общаться с привидением. «Можно ли завести романтические отношения с призраком-утопленницей? Нашли друг друга два невроза!».

Тогда днём они посетили презентацию, посвящённую открытию клиники Ивана Шубина. А к вечеру Полянский приготовил сюрприз, привёз её в новую чистенькую, почти пустую студию у парка на Речном вокзале.

Удачно продав бабушкину двушку в Питере, он вложил средства в ремонт московских квартир, и успел выгодно прикупить эту светлую просторную комнату, неуверенно притворяющуюся отдельным жильём. Дом только сдали. Он хотел, чтобы она согласилась жить тут. И про себя решил, что если сегодня Ника будет настаивать, он сдастся, словно её совершеннолетие стёрло для него какую-то границу.