Партия. Брошенная ставка. Том I

Весь день мы провели на холме, обедали быстро и не ждали, когда солнце уйдёт с зенита – все понимали важность этих двух дней.

Зато на ужине у всех и каждого в лагере лица плыли от улыбок. Старик Углич с самого утра поставил сеть в реку, и частенько проверял её. Именно благодаря этому на ужин вообще не было каши, только хлебные лепёшки, и жареная рыбка. Все от мала до велика пальцами отрывали пропечённое мясо, макали хлебные лепёшки в вытопившийся жир и с наслаждением работали челюстями. Дополнительного вкуса придавала поливка из крохотных кусочков давленого хрена и мёда.

Её на всех сделал Углич, используя мёд из моей крынки, но истратил ровно половину – оставшееся потребуется очень скоро.

***

На следующий день мы работали немного иначе, чем в прежние дни.

Два мужика продолжали обжигать брёвна, двое искали валежник, прочие расчищали проходы в лес, оттаскивая сваленные деревья. Потом связками веток как вениками старательно мели землю от пологого склона до леса. Делали всё, чтобы никто завтра не споткнулся о ветку или торчащий корень, кои так же обрубали и выкапывали.

Ещё связали широких столов из толстых веток и отнесли в лес, натянув над ними тенты. Наделали козел для распилки брёвен, прочных и длинных. Подготовили толстой верёвки с завязанными концами для надёжности и оставили на столах.

Женщины в этот день наводили порядки в лагере: таскали кипы лапника, чтобы к вечеру застелить всю без исключения землю внутри изгородей и между шатров; смахивали грязь с дорожек из горбыля; готовили и вычищали нарядную одежду; намыли посуду и вёдра; да намололи муки из пшеницы и к ночи напекли лепёшек белых, а в отдельных крынках намешали воды с мёдом.

Заодно я приказал рабыням выложить проходы в птичниках толстыми ветками – птицы землю изрыли, изгадили, в такое завтра лучше не вступать. И выложили проход к водосбору, опять же, чтобы в грязь не вступать.

Углич с семьёй к самому ужину закончил выкладывать пять небольших печурок, мы даже испекли немного хлеба.

Хоть и небольшие, но горячие ржаные караваи народ смёл, не оставив и крошки, и хором попросил назначать ответственных за хлеб. У меня уже были разумные на примете.

На завтрашний хлеб я назначил наших беременных поселенок, моих рабынь Тоньку и Соньку, и Хикасу из сирот. Беременным и так тяжко каждый день приходится, выпирающие животы иной раз провернуться не дают, а нагружать их ещё сверх меры никто не хотел.