Партия. Брошенная ставка. Том I

– Четыре года, говорят. Обучена, ездовая. И боевая, господин. Сёдла, попона и прочее здесь же, в лодке.

– Красивая, – я аккуратно погладил лошадь по шее. – Как звать?

– Не знаю, господин. В документах должно быть имя.

Рядом со мной показался Гарл и, с просьбой покормить, аккуратно прянул ломоть ржаного хлеба. Вскоре лошадь ловко подцепила с моей ладони лакомство и зачмокала губами, выискивая очередную порцию. А не найдя, уставилась на меня так грустно, жалобно. Я усмехнулся и почесал лошади шею. Красивое животное, нечего сказать.

Но она ездовая, а не тягловая – и она одна, а стойла в доме поставлены на двоих. Конечно, было глупо надеяться, что император пришлёт сразу две лошади – но мне бы они пригодились.

– Ну, что скажешь? – спросил я у Гарла.

– Красивая, господин. Спина широкая, тренированная. Боевая, видно это, видно. Дорогого стоит. Золотых столицы, наверно, двенадцать.

Сколько бы ни стоила, а всё пригодится. Я приказал вести лошадь в стойло, а завтра уже аккуратно выгулять её. Но особо разгуляться лошади сейчас негде, везде либо пни, либо кочки от засыпанных ям.

Не хотелось бы, чтобы в первые же дни лошадь сломала ногу и прошлось её кончать.

Из лодки достали двойку хомутов. Только вот они сильно вытянуты, снизу образуя не полукруг, а острый угол, и боковины уж слишком толстые. И к хомутам сбрую вытащили странную какую-то, слишком широкую. А мундштук, вставляемый лошади в рот, излишне тонким оказался.

Микло с хитрой улыбкой повёл меня к лодке с шатром, попутно спрашивая, как у меня сегодня с самочувствием.

У плотно задёрнутого полога капитан попросил не шуметь, ибо подарок императора всё ещё немного нервный из-за постоянного укачивания.

Внутри шатра на подложке из сена, набросав линялого пуха и несколько широких перьев чёрно-бело-коричневой раскраски, сидел огромный рябчик переросток. Тело объёмом с лошадиное, но шея короткая, подстать куриной. Ноги в седьмую часть лошадиных, но мускулистые, с огромными лапами и когтями на них. Голова чуть овальная с торчащим хохолком под специальным колпаком, скрывавшим глаза.

Угольный клюв треугольный, короткий и мощный, а ноздри в нём специально расширены напильником и пробиты насквозь. Сзади хвост из пушистых перьев, и небольшие крылышки с боков.

– Хутулская птица, – ошарашенно прошептал я. Птица меня услышала и чуть наклонила голову, озадачено уркнув.

Микло поманил меня обратно на берег, чтобы не тревожить птицу лишний раз.

– Она самая, господин. Сейчас всё сгрузим, и к вам поведём на холм.