Магическая Москва 4

Десятница перекатилась в сторону, выстрелила раз, другой, третий – но пули не долетели до цели, увязнув в непонятно откуда взявшейся защите.

Павел попытался разрезать надвое своего врага, разорвал его одежду на части, добравшись до ребер, но так и не сломав их.

К магу устремились две стрелы, но одной мысли хватило чтобы отбить их. Павел бросил поток воздуха в морду ближайшей лошади, краем глаза видя, как Надя без единого прикосновения сбивает с шага лошадь своего врага.

Где-то рядом ударила молния, на мгновение ослепляя – а в следующую секунду Павел понял, что не может двигаться.

На него накинули какой-то аналог не то Паралича, не то Сети, причем без единого слова. Без единого слова, одним усилием воли, удалось и разбить это странное местное колдовство.

Маг повернулся к тому, кто набросил воздействие – и обнаружил, что к горлу неподвижно застывшей Нади, прислонен меч Святослава, главного среди всадников.

– Ты силен, ведун-чужак, – проговорил главарь совершенно спокойно. – А мой человек был глуп и слаб и потому теперь мертв.

Но ты пришел незваным в наши земли и привел ту, которая и твоя слабость. Ты ранил второго моего человека, – главарь указал взглядом на воина, которого Павел пытался разрезать. Вся одежда того промокла от крови, обильно сочащейся из глубокой раны. – И хотя он был слаб, он остается моим гриднем. А ты, хоть и силен, остаешься чужаком. Потому ты отправишься с нами, и Князь будет тебя судить.

Павел чувствовал огромное желание обрушить на этого ряженого молнию.

Еще одну. Или две. Или три…

Но одного взгляда на Надю было достаточно, чтобы удержаться.

Маг глубоко вздохнул и с сожалением посмотрел на лежащего на траве залитого кровью всадника, еще недавно желавшего показать свою удаль. Какое бы безумие не творилось в этом месте – этому человеку его, Павла, вспыльчивость стоила жизни. И, быть может, теперь и он сам с Надей в опасности…

Но, увы, изменить свершенное было уже не в его силах.

Всадники не пытались ни забрать тело, ни помочь своему раненному.

Не пытались они и вновь нападать.

– Я твою женщину отпущу, – продолжил вожак, – но учти: решишь еще кому вред причинить – не заморожу, а убью. Себя ты может защитить и сможешь, а ее – точно нет. Так что не делай глупостей, ведун.

– Не б-буду, – буркнул Павел.

– Хорошо.

Святослав вернул Наде подвижность.

– Идите вперед.

Делать было нечего. Точнее – Павел мог бы, по собственным прикидкам, прикончить этих троих.